Картинка разлетелась, и перед взором Клейна открылась новая сцена. Он увидел темную и мрачную императорскую усыпальницу. Стоявшие внутри саркофаги открывались один за другим.
Азик стоял рядом и глядел в пространство, как будто что-то искал.
И прямо в этот момент Клейн покинул пространство сна, снова оказавшись в мире над серым туманом.
— Значение первого сна в том, что если скрою информацию об Азике, он поможет мне, когда я окажусь в опасности. Э, но опасность может возникнуть из-за того, что я сохранил секрет... Но что значит вторая сцена? Я найду гробницу совместно с мистером Азиком? Да, скорее всего, мавзолей значит что-то другое... – Клейн сплел перед подбородком кисти рук и попытался понять то, что видел во сне.
Учитывая предсказание духовного маятника, он все же решил не сообщать о мистере Азике Капитану, а просто сказать, что местные утащили из замка картину первого барона Ламуд и портрет напомнил ему учителя истории в университете. Клейн не мог быть уверен, что Капитан не услышит об этом от кого-то еще, поэтому решил упомянуть о произошедшем.
Конечно, Дэн не знаком с Азиком и не знает о его признании и странных снах, поэтому не свяжет их между собой. Клейн даже подозревал, что Капитан не помнит, как выглядит тот самый Азик.
Дальше он не решился планировать и уже собрался покинуть мир над серым туманом. Но вдруг заметил, что алая звезда, которая не подавала никаких сигналов в последнее время, сейчас тускло мерцала.
Клейн заинтересованно коснулся ее своим духом и вновь увидел юношу произносящего фразы Йотуна. Он преклонил колени пред хрустальным шаром.
Юноша все еще был одет в одежду, которая отличалась от принятой на Северном континенте. Его лицо было смазано и искажено, но Клейн мог различить коричневато-желтые волосы.
Он преклонил колени и возносил молитвы с неожиданной болью в голосе.
Клейн склонился, чтобы лучше слышать. Он полагался на свои начала знаний Йотуна и едва разбирал, что же этот юноша хочет.
— О Величайшее Божество, пожалуйста, верни свой взор на землю, которую ты сотворил.
— О Величайшее Божество, пожалуйста, позволь нам, Народу Тьмы, быть свободными от проклятья судьбы.
— Я готов пожертвовать жизнью, готов поделиться собственной кровью.
***
— Забытые земли... Народ Тьмы... Величайшее Божество... – бормотал Клейн ключевые слова и внезапно подумал о месте, о котором говорил Повешенный.
Забытые земли Богов!
— Кажется, это было и у Императора. Он даже отправлял экспедицию на поиски, но ничего не нашел... – Клейн прищурился и задумался, правильно ли он все понял.
Он постучал по краю стола своими пальцами. Через несколько ударов, Клейн принял решение. Он втянул правую руку и коснулся алой звезды.
Мгновением позже, как будто взорвалось красное облако, и свет заструился как вода.
Глава 137. Город Серебра
Город Серебра, морг.
Деррик застыл перед небольшой лестницей, покрасневшими от невыплаканных слез глазами, он уставился на возвышение, на два гроба, в которых лежали его родители.
Рядом было каменное основание, в котором торчал простой серебряный меч. Частые удары грома сотрясали дом до самого основания и заставляли меч покачиваться.
Чета Берг еще не полностью погибла. Они сражались, пытались держать глаза открытыми и боролись за каждый глоток воздуха, но для постороннего взгляда биение жизни в их телах уже не могло подавлять тьму.
— Деррик, ты знаешь, что делать! – одетый в темную мантию старейшина с посохом в руке надавил на стоящего перед ним юношу. Но на лице молодого человека четко отражались душевные терзания.
— Нет, нет, нет, – Деррик затряс головой с соломенного цвета волосами. С каждым отрицанием он делал еще шаг назад и в конце раздался его пронзительный крик.
*Бах!*
Старейшина ударил посохом оземь: — Ты же не хочешь, чтобы с твоими родителями погиб и весь наш город?
— Ты же знаешь, что мы – народ Тьмы, забытые Богами. Нас нигде не примут, кроме этой проклятой земли, и все наши мертвые становятся злыми духами. Нет иного пути, кроме того, что мы делаем, и их жизнь должны оборвать руки родича!
— За что? За что? – отчаянно вопрошал Деррик, мотая своей головой. – — За что жители Серебряного града обречены убивать родителей с самого своего рождения...
Старейшина прикрыл глаза, как будто обдумывая что-то, что он видел в прошлом: — Это наша судьба, проклятие, ноша, которую мы должны вынести, – это воля Бога...