— Психиатр, Последовательность 7 пути Зрителя? Может быть, даже и выше... Хм, но Евгений Худ – не доктор, а действует как такой же пациент, значит, он еще не полностью освоил — действие. Похоже, все так, как и сказал Декстер – Худ тренирует свои силы и ничего не знает о методе. В некоторой степени, это поможет нивелировать побочные эффекты зелья. Тем самым, Евгений Худ решил пока остаться в лечебнице... – Клейн не скрывал того, что его интересует Евгений Худ.
Это заставит Декстера думать, что Клейн знает больше, чем говорит на самом деле, делая его еще более загадочным.
С такими мыслями на уме, Клейн подумал еще кое о чем. Психологическим Алхимикам не ведом метод — действия. Далеко не самый слабый Потусторонний ничего не знает. Ведь в нашу Эпоху слишком мало Потусторонних, поэтому седьмая последовательность – это средний уровень любой организации. Они достаточно важны, чтобы быть посвященными в некоторые тайны, особенно в те, что помогают не утратить контроль.
К тому же Психологические Алхимики созданы три столетия назад или даже позже. Вполне естественно, что они не поняли сути — действия. Единственной организаций, овладевшей этим секретом, был Тайный Орден. Древняя организация с более чем пятнадцатью веками истории, чьи корни уходят еще в предыдущую Эпоху.
Но Церковь Богини еще старше. Только в — Посланиях Святых из — Откровений Вечной Ночи говорится о трех тысячах лет. Не говоря уже о легендах и мифах... Как могла настолько древняя организация не ведать о методе — действия?
На протяжении всей церковной истории должны были появляться люди, экспериментировавшие со своими силами, например, такие как мадам Дейли. Потусторонние могли даже не понимать смысл собственных желаний, но при этом действовать в соответствии с названием зелья. Это помогло бы им ухватить суть по тем результатам, которые они получали. И если иерархи Церкви не кучка кучерявых бабуинов, то подобные находки давным давно должны были бы пролить свет на метод — действия.
Клейн сложил два и два и очень удивился.
Для Ночных Ястребов, которые не знают о — действии, кто-то наподобие Мадам Дейли должен казаться гением, идеалом, который невозможно достигнуть. Поэтому никто и не подозревает, что опыт Мадам Дейли можно применить и к ним самим.
Но тем, кто усвоил метод — действия, это должно казаться весьма странным.
Клейн был абсолютно уверен, что за всю длинную историю Церкви, Духовный Медиум Дейли на самом деле не первый Потусторонний, открывший метод, помогающий усваивать зелья низкой последовательности. Скорее всего, она даже не в первой десятке или полусотне.
Все это не имеет никакого смысла! Только если Дейли не сама догадалась о — действии, а ее кто-то направлял... Тогда можно было бы предполагать, что каждый член Святого Собора строго следует заветам прошлого, твердо верит опыту своих предшественников и не смеет восставать против их учения. Ведь, кроме всего прочего, восстание предполагает риск утраты контроля... Да, но кроме этого объяснения, есть и другое. Иерархи по каким-то своим причинам скрыли метод — действия...
— Надо проверить записи и отыскать Потусторонних, которые быстро усваивали зелья, и проверить их судьбу... – Клейн стал очень серьезен.
Декстер смотрел на него несколько минут, но потом полюбопытствовал: — Офицер, какие-то проблемы с Евгением?
— Нет, не прямо сейчас. Просто Вы натолкнули меня на кое-какие мысли, – улыбнувшись, ответил Клейн. Он на время отбросил свои подозрения.
А вместо этого Клейн спросил: — Не предпринимали ли Психологические Алхимики каких-либо действий?
— Нет, кроме незначительного собрания в Авве для обмена опытом и ингредиентами, – честно ответил Декстер.
Клейн слегка кивнул: — А как Ваши дела?
Декстер едва не скривился: — Не так хорошо, как бы мне того хотелось. Слуховые и зрительные галлюцинации. И если бы я сам не занимался лечением умалишенных, решил бы, что и у меня есть какое-то умственное расстройство.
Но по мере разговора, он становился все мрачнее: — Я начал брать пример с Евгения Худа и следовал Вашим же, инспектор, советам игнорировать галлюцинации. Мне стало немного лучше, но я все еще плохо сплю, к тому же стал раздражительнее и легче срываюсь. Как будто это уже не я, как будто во мне есть кто-то другой или, может быть, у меня меняется характер. Меня это беспокоит, и я боюсь, что однажды утрачу контроль.