Клейн попрощался с сестрой и вышел наружу. Затем поднялся в нанятую мистером Азиком карету, в которой и провел два часа сорок минут пути до Ламуда.
К тому моменту, когда они прибыли в город, шел девятый час. Небо уже потемнело, и они могли полагаться только на свет алой луны и тусклое мерцание звезд, пробивающееся сквозь облачную завесу, – единственный источник света в городе без уличного освещения.
После того, как указал извозчику дожидаться их в городе, Клейн повел мистера Азика к заброшенному замку.
По мере приближения к замку, Клейн заметил, что мистер Азик идет все быстрее и, чтобы держаться с ним на равных, Потустороннему пришлось бежать. В конце концов, именно мистер Азик пошел впереди.
Клейн уже хотел что-то спросить, но, когда увидел выражение на лице мистера Азика, благоразумно придержал свой вопрос и стиснул зубы.
С такой скоростью они быстро достигли древнего замка.
Руины замка раскинулись на все четыре стороны света, а посредине стоял мрачный донжон, казавшийся забытым и зловещим местом.
Мистер Азик окинул взглядом руины и пошел медленнее.
Вскоре он совсем остановился, а в его глазах появилось задумчивое, но вместе с тем бессмысленное выражение, как будто он пребывал между явью и сном.
— Мистер Азик, с Вами все в порядке? – осторожно спросил Клейн, одновременно активируя духовное зрение.
Когда они ехали из Тингена в Ламуд, он подбросил монетку, надеясь определить, безопасно ли завершится их предприятие.
Но в то же время Клейн совершенно точно знал, что предсказания не настолько всемогущие, и не терял бдительности. К тому же сам мистер Азик был довольно загадочной персоной. О его прошлом не было никаких сведений, и кто знает, как он отреагирует на возможные откровения. Осторожность и беспокойство были постоянными спутниками Клейна всю эту поездку.
Мистер Азик не ответил сразу, а вместо этого сделал два шага вперед, на его лице застыло болезненное выражение. Затем он расслабился и убрал руку со своего лба, одновременно показывая куда-то вдаль.
— Я уже видел этот замок в своих снах.
— Но тогда его стены были все также крепки, а донжон возвышался над всей округой.
— Помню, здесь была конюшня, здесь – замковый колодец, а здесь – казармы. Вон там небольшой огород, где растили картофель и батат...
— Я помню, тут был плац. Мой ребенок, мальчик. Ему было всего семь или восемь лет, он любил играть здесь, таская за собой двуручный меч выше его ростом. Он говорил, что, когда вырастет, станет рыцарем...
— Моя жена всегда жаловалась, что в замке слишком мрачно. Она любила солнце и его тепло...
***
Клейн смотрел на его ауру и то, как говорил этот человек, заставило волосы вставать на затылке. Потусторонний целиком и полностью погрузился в историю, как будто переживал ее сам.
— Да, действительно, Азик связан с этим местом... Может ли он быть тем первым бароном Ламуд, существом, что живет вот уже четырнадцать столетий? Он человек или же злой дух? Но это невозможно, нет таких духов, они не способны существовать под ярким светом солнца и стоять так близко от ночных ястребов... – Клейн не мог сдержать своих мыслей и потому позволил им бесконечно вертеться в круговороте, порождая все новые и новые идеи.
Вот Азик прекратил бормотать и уверенным шагом прошел сквозь главные ворота.
Он вошел в замок, даже не пользуясь подсказкой Клейна. И сразу нашел потайной механизм, что открывал дверь в подвал.
Крепко стиснув трость, Клейн последовал за мистером Азиком. Мужчины спустились по лестнице, и Клейн снова оказался в комнате с гробом.
В отличие от прошлого раза, крышка была на месте, а теплота и ощущение чистоты куда-то исчезли.
— Крышка закрыта... Должно быть Фрай. Его принципы Сборщика трупов... – задумчиво кивнул Клейн и засмотрелся, как мистер Азик в смешанных эмоциях идет к гробу.
Мистер Азик толкнул крышку руками, пока не появилось отверстие.
Он долго смотрел на скелет без черепа, пока, внезапно, не отошел от гроба, наполненный болью и печалью.
Мистер Азик рванулся в сторону. Он споткнулся и привалился к стене до того, как Клейн смог его поддержать.
Мистер Азик спрятал лицо в ладонях и так и сидел, совершенно лишенный силы духа. Внезапно, в комнате стало темнее.
Клейн поспешил к своему учителю и уже потянулся к нему руками, но не посмел тревожить его печаль.
Внезапно, всем своим духовным восприятием он ощутил идущую от этого существа опасность, настолько жуткую, что она заставила сгуститься тьму в подземелье.
Клейн решил медленно отступить к лестнице.