Выбрать главу

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Тит Аурелий Фульвий Бононий Аррий Антонин Пий, Адрианов пасынок, правил, начиная со сто тридцать восьмого по год сто шестьдесят первый, и тихо скончался.

Ему наследовал усыновленный племянник супруги: Кесарь Марк Анней Вер Аурелий Август, в прошлом жених Кейонии Фабии, дочери Лукия Элия Кейония Комода Кесаря, предназначенного себе в преемники Адрианом, но вскоре также скончавшегося и своей смертью открывшего путь к трону Титу Аурелию Фульвию Бононию Аррию Антонину Пию, о чем уже говорилось выше, а позже вступивший в брак с его дочерью Аннеей Галерией Фаустиной и правивший отчасти совместно со сводным братом, отчасти — с сыном Комодом до сто восьмидесятого года, к которому тогда и перешла полная власть.

Этот Лукий Элий Аурелий, он же Марк Аурелий Комод Антонин, переименовал Рим в Комод, убивал львов, и сам был убит.

В сто девяносто третьем году правили Публий Гельвий Пертинакс, Марк Дидий Ульянус и, затем, Лукий Септимий Север Пертинакс, которого будто бы усыновил Кесарь Марк Анней Вер Аурелий Август и который назначил себе в соправители Каракаллу, заболел и умер в двести одиннадцатом году. Тогда и произошел поединок с гиппотигридой.

Дальнейшие события развивались вот как.

Трофей победы велено было вывесить на седьмом столбе от Близнецов в Шапках. Новшество привлекло внимание провинциалов.

Всё большее число дорожных знаков в городках и вдоль полей и пастбищ украшали наподобие того образцового, что сверкал при въезде в столицу мира. В двести двенадцатом году Каракалла издал эдикт, согласно которому все жители Империи становились ее гражданами. Это был верный признак упадка, однако столбы у границ уже одеты были как надо, и государство продержалось еще лет триста.

242. АНТИЭРОТИКА

* * *
Раньше, следуя Сократу и Платону, Мы усматривали в творчестве приятный происк
Ныне ж, сами никому не следуя, Мы глядим на это дело по-иному.
* * *
Сник невнятного облака прах голубой Снежком в сероватую вату…
Разве хризоэлефантинная техника Об эффектах таких не грезила?
* * *
Щетиной кисти Взвив дымом Свет Вспять от льна летящий Пух гривы Взбив дыбом Встает скотина о двух хребтах
* * *
Выраженье лица Моложавой мартышки
Что в рост — что с торца Дряблый торс коротышки
А под маковкой — череп крестца, Где смыкаются бедер подмышки В пьедестал, что подставил пигмею колосс
Озаряет венец ее лысое темя волос.
* * *
Двуглавый орел полон высокой гармонии Лев, когда он двуглавый, — пугает Двуглавый слон пожалуй чрезмерен Но двуглавый кит — Вот уж поистине безобразное животное!
* * *
Мы, ваяя Матрону в мраморе, Поощряем дурные вкусы
Изваяв же ее из того, из чего она, Обнаруживаем скверные нравы.
* * *
Не всухую ропщу Но тяну бурдюков иллюзорные железы Испитым верблюдом из фата-морганы оазиса.
* * *
Встанет ляжет взлетит сядет Где ни кинь — перебор ребер: Было Богу хлопот с Евой, Тоже Змею с Адамом было…
* * *
Как на иссохшем вьюне Перезрелая желтая дыня Мается не по зубам Треснутый старый арбуз.
* * *
Говорят: — Вот-вот, и мы не приматы — Мы опять квадрупеды
А какому копытному Придет в голову этакое вымя?
* * *
Хорошо у кого эрогенная зона снаружи: Всё-то у них под рукой, Нет нужды даже в скромной фантазии.
Вот когда иннервация неги зарыта в слоновую кожу, Тут уж станешь и против собственной воли талантлив!