Вот она, вот она, вот и она
30_ Ну право же право хороша хороша
Прямо огонь в ее узких глазах —
И тут же к Темучину прямо ведут
Здравствуй Исуй, здравствуй Исуй!
Сядь где нагрела сестра Исуген
Место ее будет место твое
Ты, старшая, тоже станешь хатунь!
Сидит перед юртой и пьет Темучин
Справа жена Исуй-хатунь
Слева жена Исуген-хатунь
40_ Кругом монголы ходят и пьют
Со всей силы монголы били татар
А теперь они только ходят и пьют…
Перед юртой хатуни — Исуген и Исуй
А между них Темучин Чингисхан
Тяжко вдруг вздохнула Исуй
Тяжко вдруг вздохнула она
Услышал грустный вздох Чингисхан
И призадумался Темучин:
Ах отчего же тягостный вздох?
50_ Ох до чего же унылое ох
Ух почему же унылое ух
Слышится мне изо рта у Исуй?
Строй Чурчидай! Строй Хуилдар!
Строй уругутов и мангутов в строй!
Строй свою силу, силач Богурчи!
А кто вне строя так тот не свой!
Строит уругутов богатырь Чурчидай
Строит мангутов дорогой Хуилдар
В строй встали силы силача Богурчи
60_ Вне строя один лишь воин нестроевой
Кто ты и как ты к нам-то попал?
Откуда ты здесь и зачем ты тут?
Били ведь монголы голых татар
А ты ведь выше оси колеса…
Да, били монголы, били татар
Рубили нам головы выше осей
За Исуй-женой я пришел сюда
А сам я татарский ханский зять.
Это избиение татарской родни имело причиной следующие события, изложенные в летописи «Золотая пуговица»:
…Следуя к дому, Есугай-багатур захотел пить и сошел с коня по дороге, где сидели татары и пировали. Там были старые его враги. Говоря: «Враг-Есугай приехал!» они вспомнили о прежних нападениях и из вражды подмешали яд и дали ему напиться. В середине пути ему стало плохо. Три дня он ехал, а достигнув юрты, сильно занемог и вскоре скончался.
258. РЕЧИ ОНГ-ХАНА
Говорил Онг-хан кереитский:
Кереитский мы народ христианский
Вы, монгольский, вы народ шаманский
А уйгуры-то народ манихейский —
Говорил так Онг, Ван-хан кереитский
Говорил Тугрыл-хакан Темучину.
Говорил Онг-Ван, хан кереитский:
Был твоему отцу я назван братом
Называйся ты моим сыном
10_ Черной ночью будь ты бурым волком
Ясным утром будь ты черный ворон
А когда восстанут грязные повстанцы
Цвет лица твоего останься как и прежде
Цвет его всегда всё тот же будет,
Даже если враг лицо покажет
Никогда в лице ты не меняйся
И зовись моим природным сыном
Я же буду отцом тебе назван.
Говорил Онг-хакан кереитский:
20_ Пусть шепнет змей зубастый
А мы не услышим
Прошипит змей клыкастый
А мы не поверим
Что пройдет нам сквозь зубы
То услышим
Что сами скажем
Тому и поверим.
Говорил Онг-хакан, хан кереитский:
Шел я брел я по стране найманов
30_ Пробирался по земле кара-китаев
Чернопегих драных коз пять штук доил
Да хромого верблюда подкалывал
Кровь сосал и опять подкалывал
Всё при плохоньком коне с вороным хвостом
Да с дырой во лбу с черной челкою
Оттого-то я ослабел теперь.
Говорят у меня печень смрадная
Пара почек моченые кислые
Говорят у меня сердце дряблое
40_ Да к тому же трухлявые легкие.
Я за это всем им в морду плевал
Всем этим братьям моим меньшим
И рабам повелел им в морду плевать
И плевали, да плевали они
Все теперь мои братья оплеванные.
Говорил Онг, хан-хакан кереитский:
Змей у которого много голов
Хуже змея у которого много хвостов
Голова хвосты уведет в дыру
50_ А того переедет телега.
Так будь мне сыном, о Темучин
И старого помни заветы отца.
Говорил Онг-хан кереитский:
Долгие дожди мешают пиру
Из канавы не начать облавы
Бегает лисица от капкана
Сон спокойный отгоняют духи.
Говорил все это Онг Ван-хан кереитский
Называемый попом Иваном.