Сын: Недуг мой! О болезнь моя!
И к Праведнику, о, желаю я!
Учитель: Домой!
Сын: Ой!
Учитель: Домой!
Сын: Ой! Недуг мой!
Учитель: Мой!
Сын: Ой!
К целителю! Я просто помираю…
Учитель: К целителю!
Едем незамедлительно!
Что с тобой?
Да что с ним? Умер? Умер? Умер!!!
Увы мне! Горе мне!
Он умер-умер-умер!
И когда он так жалобно восклицал, ему померещилась в огненном облаке душа новопреставленного Сына, которая требовала всё же добраться до Праведника. Учитель побежал назад, на тот берег реки, где, помахивая хвостом, разгуливал Встречный-поперечный.
Учитель: К Праведнику!
К Праведнику!
Немедля!
Встречный-поперечный ответил ему птичьим пеньем дрозда:
Трио. Трио. Трио.
Квартет. Квинтет.
Квартет. Квинтет.
Трио. Трио. Трио.
Секстет. Септет. Октет
Но нет…
Но нет!
Учитель же всё продолжал спешить к Праведнику. Тогда Встречный-поперечный вновь обрел способность изъясняться по-человечески.
Встречный: Постой, постой дорогой мой!
Куда бежишь?
Зачем спешишь?
Учитель: Бегу, пусти, Дай пройти!
Встречный: Уж кто не умер ли?
Учитель: Да, умер, умер, умер…
Встречный: Ах, умер…
Учитель: Умер.
Скончался сын мой.
Умер. Его уж нет!
Встречный: Ну, если нет,
Так значит не увидит Праведника.
Не посидит с ним, не поговорит.
И мысли-чувства с ним не разделит.
И ведь Помазанный тоже не явится.
Конечно, теперь ты можешь пройти к Праведнику.
Пожалуйста, вон туда!
И он показал рукой, в каком направлении.
Конец
КНИГА VII. РУКОДЕЛИЯ
ДИДАКТИЧЕСКИЕ ПОЭМЫ
351. АОРИСТЫ ОБВЕТШАЛОГО
Сочинение о Гармонии
1. Двойная речь
Длиннобородый племянник спрашивал бритого дядю:
— О дядя!
Дядя о дядя
открой мне
почему никогда не умирают сочетания слов?
Дай мне знать
какого рода жизнь
одушевляет дыхание флейты?
Расскажи
что за басня
притаилась в послеполуденном воздухе?
Тот отвечал ему весь в голом блеске шаровидных щек:
— О мой долгобородый племянничек!
Ты задаешь мне великий высокий
и низкий вопрос
желтый вопрос, нехороший вопрос
я ведь его совсем не понимаю
я даже не понимаю
тебе-то чего здесь надо?
Я прошу тебя:
повтори
повтори свой вопрос
а то я его хорошенько не понимаю.
— О дивный дядя!
— так он ему опять сказал. —
Твой вопрос еще глубже простирает меня
в пучину сомнения
прямо в бездну
и потому
я его невразумительно повторю:
я вот что хотел бы просто знать:
чтобы ты мне опять сказал:
Где существует флейты свист
когда флейтист
мертвецки пьян?
Куда испаряется послеполуденный свет
в то время когда начинают метаться
тысячи угловатых мелких птах
безумствуя в сизом воздухе?
Каким же путем оно вторит тому
чего никогда не бывало
и мы узнаем его вновь легко
хотя ни разу доселе не видывали?
Почему-то и речи о них влажная пустота их не берет…
Объясни мне:
почему они не умирают?
Извольте немедля обнажить головы!
* * *
— Если речь заходит о бабочках,
— отвечал ему неимоверный дядя, —
то пожалуй ты прав…