* * *
Здесь стоит немедленно упомянуть, что кости наших собеседников, освистанные ледяными ветрами синих валькирий, омытые грозовыми разрядами и осадком туманной росы, согретые жаром подпрыгивающих вокруг гурий, опаленные пламенем убеждений числительной зависти, стали мало-помалу рассыпаться, сияя постепенно все заметнее в черной темноте.
Это из них выходил фосфор —
испарялся желто-зеленый дымок
— Нас могли убедить, —
шелестел дымок более ветхого, —
честные ученые люди,
будто бы всякий свет
это такой мелкий звук
вроде неслышного писка,
поэтому я думаю,
что наш желто-зеленый цвет
дыма наших фосфоресцирующих костей
цвета тела светила
в высочайшем положении небес
должен — имея форму тела Гармонии —
содержать те же семьсот двадцать долей.
* * *
Комментарий:
От 720 кварта вниз падает на 960, а квинта вверх достигнет 480. Оба они — невидимые. Это черная октава, это пропорция 2:3:4, черная по краям, с желто-зеленым, почти белым, посередине.
* * *
Цвета желто-зеленого диска
в высочайшем положении сферы
вился дымок из костей
еле видный в неяркой полутьме
странного вопрошания о Гармонии.
* * *
Комментарий:
Три тройные пропорции из числа простейших разукрасят нам тело певчего земноводного:
2:3:4 или 480:720:960, черный — светлый — черный.
3:4:5— кварта вверх от 720 и большая терция вниз, то есть 540:720:900, фиолетовый — желтозеленый — красный.
4:5:6.
От красного вверх: 600:750:900, синий — желтый — красный, три основных цвета, умерщвленных до состояния числа.
От фиолетового вниз: 540:675:810, фиолетовый — зеленый — оранжевый, три смешанных цвета.
От желтозеленого вверх и вниз: 576:720:864, темносиний — желтозеленый — светлокрасный, три оттенка.
От желтого вверх: 500:625:750, чернопурпурный — голубой — желтый.
480 500 540 576 600 625 675 720 750 810 864 900 и вновь 960.
В этом легко убедиться любому, потому что каждая доля составляет здесь 7.715 ангстрема мелкого звукоподобного трясения света или около того.
* * *
Мы объявили некоторые из числа деяний певчей павлиносаламандры.
6. Тень
Эти двое наконец возымели на что уповали.
Фосфорнокрылая солнечная мышь
ярко взошла в поднебесной темноте.
Неприятным резким криком
возвестила она о своем появлении.
— Не отдадим лиру на растерзание грызунам! —
кричали вокруг.
— Но я слышал также, что собаки,
которые мочатся на стены мечетей,
редко страдают от старческих недугов.
— Так неужто же глупое чудище, составленное из одних пропорций,
только и машет стрекозиным государством
в основаниях нашей памяти?
Кто же — Она? Тюрьма или горилла?
Или она просто склеротически дряблая
с забывчивыми щечками пьяная баба — Гармония
у которой грудей до отвала
да еще не сказать сколько задниц впридачу?
Скажем так — скажем этак…
* * *
Но даже если обезьяна Гармонии
скорчилась в первопричинах вещей
прежде нежели родилась самое — Гармония — так что же мы?
Вот уже как четвертую тысячу лет
месим ногами виноградное тесто
из голосов
все той же дюжины аукающихся джиннов?
Так каким же, право, дураком
должен быть тот, кто радуется в сердцах
именовать себя учителем!
* * *
На этом смолк перламутровый шопот раковины Вселенной
стихли его жалобные мерцающие звуки
кончились Аористы Обветшалого
и в изумрудную воду нырнул зимородок.
352. О СОРАЗМЕРНОСТИ ОСНОВАТЕЛЬНЫХ ВИДОВ
Познанья плод двадцатигранный
Плывет меж ребер тридцати Среди вершин двенадцати
Сам наливаясь силой бранной