28) Покуда взаперти дичать горазды,
Друзья мои, мы все — ручные львы
И рыбий дух общественности праздной
Нам чертит невод в заводи главы
Снаружи хвост, а естество в неволе
Свободен зад, а всё по грудь в плену
Казалось бы осел гуляет в поле,
Посмотришь — нет: лев пашет целину
Как бегемот надут высокопарный
550_ Откроет рот, услышишь слог тропарный.
Там бродят в путах сеятель и жнец
Кукует мукомол в печатный грохот
И пекаря большой мучной венец
Сидит на литераторе неплохо,
Всем чучелом в глубины как тунец
Нырнет поэт не чуя в том подвоха
Но ждет рыбарь измученный вконец
К уде его маня с глубоким вздохом,
Чтоб оросив взаимный водоем
560_ Домой по хлябям шествовать вдвоем.
29) Так диво ли, что вместо хлеба студень
Для скучных мух печальный варит цех?
По клеточкам меж восковых посудин
Пчела-цикада дребезжит «за всех»
И в результате опытов Гальвани
К амфибии приделав провода
Труп ямба оживает в кислой ванне
Глядишь, и лапка дрыгнет иногда:
Тритоны аплодируют в ладоши
570_ И саламандры ползают в рогоже.
Я полагаю это бред и чушь
И ложь, и блажь — сплошные заблужденья
Пока еще бумагу терпит тушь
Давайте справим слову день рожденья
И звездный луч сверкнет из черных луж
Чернильных рос в черничных насажденьях
И нимб поэта, в царственный картуш
Очерчен, явит светоч наслажденья
Всему тому, на чем я тут стою
580_ И громко память вечную пою.
30) Я славлю мир с его ручными львами
Прекрасный мир — аквариум химер
Пусть карлы букв качая колпаками
В последний раз чредою громких мер
Прошествуют по метрам стоп туфлями
Слагая стих, как я бы не сумел,
Пылай, мой мир, высокими углами
Над бабкой, что коптит последний мел
На пенсии — а где и быть-то старой?
590_ А что улан? — Улан пошел в гусары.
Итак, я восхваляю праздный мир
И зверя с флагом впереди парада
Стоит у Фермопил его кумир
Там нашим другом хвалится Эллада,
Простимся ж ныне с чемпионом игр
Которым все, надеюсь, были рады
И где Нева, как в Ниневии Тигр
Над водами ночного Петрограда
Струится — пусть висит его портрет
600_ Петлею губ на ямба парапет.
КНИГА III. ЧУЖДЫЕ АНГЕЛЫ
БЛЕСК ВОДЫ
101. РАДУГА
В последний звон дождей прозрачный и печальный
Невыносимый блеск первоначальный
На облака незримые ветрам
Упал развеянный и веянье венчальное
Явление на небе влажных трав
Среди прекрасных трав
Взошло необычайное
По воздуху цветущая пером
Чтоб оку не было погибельно и бело
Обнажена фиалковым ребром
Витая синим зелень голубела
Как два ручья вливая в море хлад
Гонимый ими рядом реял выше
Проникновен кристаллом многих злат
Пространный рог и огненный и рыжий
Словно бы горн где жар звенит и где зола
А в нем струна была
А ветка что над ним была ала
А край был ал ее и так глубоко
Что лишь бледнел едва перетворяясь в воздух
Из разных лент слепящего узла
И этот выветренный образ возникая
Из блеска невозможного для ока
Медлительно над волнами стекая
Для блага ока тканная дуга
Сквозь пустоту желанная цветная
Стояла яркая рука
Стекая на окраинные льды
И камни гор окрашенные в дым
Я знаю птица знаю где скала твоя
Ты выросла цветок в том дальнем устье
Там где высок — сквозь ветер купола
Тот город дорогой мечты моей и грусти
102. О КРАСКАХ
Свет и тьма, черное и белое.
Свет, отделенный от тьмы, есть ее блеск, а собранный воедино — яркость. Яркость — качество огня, и потому она — первый цвет — красный.
Красный рядом с черным и белым станет пламенным багряным, белое станет бледно-желтым, а черное — темно-синим.
Помести эти три в свет, сделай их прозрачными — выйдет три цвета стихий: бледно-желтый лунный для эфира, темно-синий для воды, багряный для огня.
Луна в зените белая над черной тьмой воды.
Пусть начнет восходить багряное солнце, и пожелтеет луна, а вода станет синей.
Так читай на небесах.