125. ПЯТЕРКА (НАЕМНЫЕ)
Падет звезда — цветению предел
Железная звезда с широким жалом
Пронзит пятью подобьями кинжалов
Бутон дабы тюльпан под солнцем рдел
Как труп на стебле. И когда весною
Вознесена над зеленью трава
Внезапно: звон и блеск — летит глава
Но не темнеет эта кровь от зноя,
Но все светлей, но ярче с каждым днем
От стали ал цветок в предсмертных ласках
Высок недвижный памятник о нем
То тут, то там опалена огнем
Как храм гора в знакомых рыжих красках
И пятеро снуют по склону в масках
126. ШЕСТЕРКА (ПОКОРНЫЕ)
Шесть штук тремя дроздами в два ряда
На шпагах в брюхо вечного обжоры
Спускаются со звоном струн мажора
И с верой что как серебро тверда
— Ах, что это от нас пришло сюда
Едва не ощипавшись для рапиры
Еще в пуху — увы — лишь ради пира —
Что не бежим неправого суда?
Зачем не ждем воззвания к отмщенью
Ввести Туза восстанием в смущенье?
Ужель не сыт не быть не может Дож?
— Уж верно, в нашем чреве ты найдешь
Для века предков должное реченье:
«Поешь доколе в глотку не пойдешь».
127. СЕМЕРКА (ТРЕВОЖНЫЕ)
Разбита колба. Выпал из стекла
И взвился вдруг почуя что свобода
Мятущихся мышей летучий клан
И залетал на свет что бьет из свода
Полупрозрачны серые крыла
Несущие дитя заморской свинки
Мелькнут с глазами круглые тела
И голос их как звук высокой квинты
Семь крыс едва сложивши короля
Семь дыр в стеклянной яхте демократа
Грызут найти сквозь днище корабля
Свободы с блеском весом в полкарата
Так манит их летучая крылата
Что в небе киль, а всё поют: «Земля!»
128. ВОСЬМЕРКА (УСТРАШАЮЩИЕ)
Злых бабочек чьи черви лижут мед
Как лисенята пьяны виноградом
Слетелась туча и уселась рядом
Гранатовый раскачивая плод
Грозят селеньям теменью и гладом
Они когда верша свой перелет
Глотают с неба падающий лед
Как Гарпии над Северной Элладой
Как тело древа выпрямив суки
Стоит в руинах башен город древний
Задетый страшной поступью Руки
Что бродит по народам рыбьим бреднем
И по широким берегам реки
Где восемь саламандр свернули гребни
129. ДЕВЯТКА (СУЕТНЫЕ)
Сегодня музыканты во дворце
Коллегия танцует экосезы
У званных в таковые диоцезы
Стекает масть на призрачном лице
По цвету губ их впрочем не узнать
Их выдает лишь аромат помады
То не вчера отмытые номады
По триста лет иначе пахнет знать
И так они толкутся и кружатся
Жужжа как рой разнообразных птиц
И радужное тулово со спиц
Готово белоснежное сорваться
Чтоб в зеркалах исчезнуть может быть
А может и вернуться может статься
130. ДЕСЯТКА (ЗРЕЛЫЕ)
Уж взрослое младое поколенье
Задвигалось и выползло на свет
Оно скорей чем бесы прежних лет
Исполнит века подлое веленье
Невозмутим их глаз свинцовый блеск
Темны движенья рук немногопалых
И тяжких уст чугунные кораллы
Жуют фаянс из пыли на асбест
А стройная ватага незнакомок
Мелькающая в ликах домино
Пусть вечно пляшет невдали рекомых
Что вечность перед тлением? — Оно
Ей ради украшения дано
Как меркнущее кружево — фантому
131. ШУТ
Есть дважды двадцать шесть блестящих витражей
Суть каждого стекла в судьбе любой особы
Есть, говорят, предлог для тщаний ворожей
При этом роль моя мне кажется особой