1. Главная
  2. Книги
  3. Волохонский Анри Гиршевич
  4. Том 1. Стихи
  5. Страница 70
Выбрать главу
Они свистят в дырявый свой топаз И губы их перебирают бусы И в их устах чуть слышит голос наш Большие перламутровые звуки
Казалось бы один и тот же звук И неизменный и непостоянный Как будто бы все тот же странный звон Но звон преображенный в свет пространства Но помнит камень этой флейты свет Шум раковины несравненно более глубокой.

138. (7.)

Мой вечный сон, — увы пора проснуться Пришла — и лицедействует зима. Лес белых сов давно сошел с ума Рой сновидений — тающее блюдце
В снегах, и вихрей тусклая сурьма — Дурная весть под маской тонкой сути Взметнулась ввысь и замерла в сосуде. Разбилась льдина — за стеклом тюрьма,
И то лишь нам свидетельствует взор Фантазии морозной синей серой Как на окне холодноватый вздор — Пар вздоха Эхо, иней Филомелы Начертан лапой умственной химеры Раскинул странных перьев злой узор.

139. (8.)

Так коротка, что нечем отдарить — И что тебе? — струна моя витая, Смотри: в зеленой свите сфер и птиц Пернатый Веспер над тобой витая
В тот миг зари когда кругом светает Зовет к востоку падающих ниц От неба отраженным светом тая Биясь струной в твою стальную нить
Светло неверно и немного пьяно — О ветвь зари! — листва твоя как пар Порхает нем ее ответный дар Самозабвенный звон ее изъяна — То пляшет в тонком воздухе Икар Над кроной золотого Есаяна.

140. (9.)

Отдай мне честь витать над вольным знаком Свободы петь пленительную стать И суть ее и злую власть блистать Пред желтым осыпающимся злаком
И сок ее так сладостен и лаком И о как искусителен плясать Над ним пчела́ми — как лишь может стать Блестящий мед покрытый сладким лаком
И в нем нам внятен рыбий говор рек И шорох зерн сухих и голос соли И все мы в нем как мухи в янтаре И колокол оттаявший в виоле Долдонит гимны этой вольной воле И билом бьет о утренней поре.

141. (10.)

Где вихрь носит в высях белых птах И звездная страна над ним пространна Мы песнь споем и с музыкой в устах Войдем в строенье нового органа.
В составе том последняя труба Могла бы дуть без мысли и без страха Но кочевой — пируя на гробах — Развеет дух блаженный призрак праха
То выбив дробь на клавишах зубов Глядит он как очами водят гости То звякнет бубенцами позвонков Среди забав играя с милой в кости — Смешно сказать — когда б не отзвук трости Флейты, рвущейся из оков ее отверстий.

142. (11.)

Где зверь кружится мутным Зодиаком Кружится рыбой в мутной высоте Чьи символы в дымящей красоте Торчат как главы триумфальных даков
Где коченея в сумрачной тщете Лик лиры проступает серым зраком И рог ее светилу одинаков Сверкает в неприступной суете
Где самый образ косности явленной Бессмысленно творит сквозь хаос бег Там о Горгоны падающих век Железны лишь алмазны звезды тленны Что падают чертя пути мгновенны Вослед исчезновению навек.

143. (12.)

Вдоль колеса простертого в ветрах Меняет полдень в полночь легкий облик Чернеет синевы рассвет закатных облак В павлиньих перьях — в огненных перах
Мы ныне ставим сеть на птицу Рух — Вплетенный в воздух жизни смерти отблеск Окутывая в звук его заглохший отзвук Как в паутину неподвижных мух
Весной надежда — осенью забава Над пеплом с синим небом пополам Там токовать тетеревами, право, Смешно — хоть больше не осталось нам: Как сон забыто фениксово право, Увы, его зола досталась снам.
~ 70 ~