24) Какого же отечества отчасти — его отец? —
Вопрос — не из простых!
25) Она
Спросила его подруга ши’и притворно ласкаясь
А он ей ответил задумчиво топнув ножкой:
Здесь отныне моя столица и Антарктида
Здесь моя Атлантида и суетное отечество паки!
Я даже думаю:
Это ты
Ты мой дом, моя крепость, моя кастелянша
300_ Я совью в тебе самое уютное на свете дупло
И сяду поплевывать попадая
Когда в тычинку
А когда и в пестик —
Кузнец своего счастья
Портной своего соседа
Дурак своей судьбы.
И еще он сказал, обращаясь уже не к ней
А к народу,
А более — к самому себе —
310_ Тоже этак притворно, но с большим чувством
И сказал:
Лети, лети
Лети мое зеленое дацзыбао
К самой Стене Плача
Где раскачиваются со спиралями по углам головы
Австралийские гуси хасидов —
И куда еще лети — как пели некогда где-то на севере
Не разбиться ли на помощь нам летящим?
Куда там!
320_ Дерево душ выросло напоминая по форме бороду предков
По которой прыгают серые волки волосатых псоглавцев
И тащат его в зубах
Каждый в свою берлогу
Эк разбежались!
26) Изгнали и избавились
27) В проклятом падении он гоня ласточку речи
Вновь взлетает в смысла куполовидную твердь
Крылатым кречетом речитатива
28)
Аист, аист над ареной!
330_ Огромная птица летит
29) Над ареной пустыни тень пронеслась.
30) Навечерие вновь возвращается в полдень
Лишь тени резче от горелой яшмы
Да плесень весны наполняет тень желтеющую летом
Вдруг на мгновение ставшую, было, пестрой
От цветения недолговечных.
Дурман начинает звенеть и раскачиваться
С визгом уходят пыльные столпы
Бедуины сбиваются поближе к колодцам
340_ к зеленым углублениям
в вертикальных куполовидных склонах
с двумя глотками воды.
Это каменные колоды
В них можно плавать
Нырять пересохшим ртом
И проповедовать истинную веру дурману.
31) Собака бедная шакал
Лакает из тех же чаш
Что молчишь
350_ Когда мелькнет среди удлиненных теней
На высоких ногах лиса?
32) Бежав своих монастырей
Я вижу: там и тут
Стада голодных пастырей
За овцами бегут
И длинными и добрыми руками
Они тянутся к свалявшемуся руну
Но лишь одна овца глядит глазами
И вспоминает отдаленную страну
360_ Ее не утешают прикосновения отцов
Ей непонятна эта суета
В течение многих месяцев
Она сама себе не та
Отбилась бедная от стада
Краснеет и сгорает от стыда
И то одно лишь ей отрада
Что не сгорает никогда
33) Вот не сонет не песнь не стих не слово
Не музыка не речь не звук не образ
370_ Не красота не мысль, что в пыльном вихре
В обличье духа бродит следом стада
Не музыки не звука не сонета
Не образа не песни не стиха,
А одурманенной толпы
Неведомо кого —
Гоните его
Гоните
Не дайте ему даже возникнуть!
34) Ночь (На арфе)
А к вечеру пустыня будет лгать:
380_ В ней начинается движение к гармонии
Ее мелодии сплетут ткань тела симфонии
И выйдут трубы вечер колыхать
И на несовершенном инструменте
Что золотой в зеленом свете сизом
Звездой румейской в мутной шелком ленте
Взойдет над ней небес раздельный призрак
И в ней его тончайшие оттенки красок
Изобразят возвышенности и низины
И камни в образе овец армейских касок
390_ Утратят внешность сдвинув головы на спины
Всё более мутный восточный край
Прямо на глазах темнеет и чернеет
И солнце уходит в потерянный рай
Где холод смерти более не греет
А мелодия симфонии ночи всё звучит и звучит
Не в силах превозлечь в какой-то новый опус
На севере фиал арктически молчит
На юге льющийся безмолвствует Канопус