Но можно ль небрежи́ть над контрабасом
Безмолвья. Смычка душ с смычком.
Судьба невольно шепчет тихим басом,
Но отбояриваюсь, как могу: молчком.
Ходьба неосторожна. В ровном небе
Она скользит, она ко мне летит.
Что может быть летящего нелепей
Сказуемого: нам не по пути.
Я покрываюсь шляпою прозрачно,
К невзрачного Пилата лате льня.
Я ль не выдумывал про этот мир, про злачный,
Неясный и парной, как гладильня.
Мне ль выдумщик баса иль барсукун
Табу профессионал профессионалу.
Впишите вы в империи анналы
Сю кровь слона, а не растопленный сургуч.
Серьгу руна на разоренном море
В Ургу, где марганец какой-то, мор-конец.
Амур-гонец, в Амур к свинцу «amore».
Упорности педали есть предел.
1925
«Осёл ребенок выезжает в свет…»*
Осёл ребенок выезжает в свет.
Любовь-ослёнок, от отца привет!
Влачи закон холодного буяна,
Храни урок испытанного пса.
Такой большой тревогой обуяна,
Глядит душа на поезд искоса.
Вагоны цифр на снеге циферблата:
Вот первый класс, вот третий класс, второй,
Вот пять, вот шесть, вот класс седьмой, бесплатный:
Как даровщина встреч тяжка порой!
Но он в окне, твой сын, моя любовь.
Я дрогнул, дрогнул, хоть и рад со злости.
В котле кипит крылатом водна кровь.
Она свистит. И шасть ко мраку в гости.
Посещение первое*
Ударила меня ты по карману
И посягнула на тугой кошель.
Мошну опустошила по обману,
Ан в калите определила щель!
Не нравится мне ан такой монтаж.
Но нрав при чем? Пред совершенным фактом
Я подымаюсь на большой этаж,
Весь озабочен предстоящим актом –
Не легким пожеланьем всяких благ.
Но я устал. Ан у дверей приляг.
Своим пальто покрывшись, засыпаю.
И вижу не совсем приятный сон:
На грудь ты наступила мне, слепая,
Потом зовешь: швейцар или гарсон!
Они явились, тяжело ступая.
И тащат вниз по лестнице, бия,
Но притворяюсь я отменно спящим.
Как счастлив я: не оскорблен был я
Не стоящим вниманья настоящим.
Потом встаю и бац! швейцара в хрящ.
Мне радостно участвовать в боях.
1925
Посещение второе*
Я Вам принес в подарок граммофон,
Но Вы невосприимчивы к музыке.
С акцентом немца говорите: ффон, –
О прокляты двунадесят языков.
Я завожу на лестнице его,
Он ан взывать, взывать проникновенно.
Открылись все парадные мгновенно.
Прет население, не помня ничего.
Меня ударило поспешное вниманье.
И, лестницы заняв амфитеатр,
Они пластинок шепчут мне названья
И чинно внемлют, как мальцы средь парт.
И нежно дремлют. Только Вы одне
Идете за бесчувственным консьержем,
Но ан консьержа в ейной ложе нет:
Он дремлет, рупора обнявши стержень.
Был страшный лев музыкою повержен.
1926
Словопрение*
Сергею Шаршуну
О часослов о час ослов о слов
Бесплатен ты бесплоден и бесплотен
Перенесли но нас не пронесло
Стал тёпел хладный адный стал холоден
Безденежный холён одеколон
Задушит он. На душу на души
Ужи вы духи вы духи блохи
Ухи клен (там рупор граммофон)
О драма эта прямо телеграмма
Программа танцев стансов про грама
Под гром громоотвод вот чадо вот паром
О дева Диогена древо мамы
Из рук ручьем нас покидает смысл
Мысль обручем катится закатиться
Что с дурачьем молиться и сердиться
Чьи вы мечи хоть медны но прямы
При мысли этой как к тебе влачиться
1925
«Неисправимый орден тихий ордер…»*
Неисправимый орден тихий ордер
Я на груди носил не выносил
Кругом рычали духи муки морды
И выбивались из последних сил
Мы встретились на небольшом бульваре
На больварке нам было бы верней
Мы встретились и мы расстались твари
Вернее кошки и коты верней
Лечу назад и позываю время
Оно спешит свой приподняв картуз
Так скачет лошадь я же ногу в стремя
Шасть дефилировать как счастья важный туз