Такой она всегда тебе казалась
Когда пускала часовую стрелку
На новой необъезженной квартире
Иль попросту спала задрав глаза
Пошла пошла к кондитеру напротив
Где много всяких неуместных лампов
Она попросит там себе помады
Иль саженный рецепт закажет там
Чтобы когда приходит полицейский
Играя и свистя на медной флейте
Ему открыть большую дверь и вену
Английскою булавкою для книг
Зане она ехидная старуха
Развратная и завитая дева
Которую родители младые
Несут танцуя на больших руках
Подъемным краном грузят на платформу
Не торопясь достойно заряжают
(Не слишком наряжая и не мало
Как этого желает главпродукг)
Но мне известно что ее призванье
Быть храброй и бесплатной Консуэллой
Что радостно танцует на лошадке
В альбом коллекционирует жуков
Зане она замена гумилеху
Обуза оседлавшая гувузу
Что чаркает на желтом телеграфе
Ебелит и плюет луне в глаза
Непавая хоть не стоит на голу
И не двоится серая от смеха
Зане давно обучена хоккею
И каждый день жует мируар де спор.
Январь 1926
«Блестит зима. На выгоне публичном…»*
А.С.Г.
Блестит зима. На выгоне публичном
Шумит молва и тает звук в трубе
Шатается душа с лицом поличным
Мечтая и покорствуя судьбе
А Александр курит неприлично
Шикарно дым пускает к потолку
Потом дитё качает самолично
Вторично думает служить в полку
И каждый счастлив боле или мене
И даже рад когда приходит гость
Хоть гость очами метит на пельмени
Лицом как масло и душой как кость
Но есть сердца которые безумно
Бездумно и бесчувственно горят
Они со счастьем спорят неразумно
Немотствуют и новый рвут наряд
На холоде замкнулся сад народный
Темнеет день и снег сухой шуршит
А жизнь идет как краткий день свободный
Что кутаясь в пальто пройти спешит
«Мы ручей спросили чей ты…»*
Мы ручей спросили чей ты
Я ничей
Я ручей огня и смерти
И ночей
А в ручье купались черти
Сто очей
Из ручья луна светила
Плыли льды
И весну рука схватила
Из воды
Та весна на ветке пела
Тра-ла-ла
Оглянуться не успела
Умерла
А за ней святое солнце
В воду ад
Как влюбленный из оконца
За глаза
Но в ручей Христос ныряет
Рыба-кит
Бредень к небу поднимают
Рыбаки
Невод к небу поднимает
Нас с тобой
Там влюбленный обнимается
С весной
В нем луна поет качаясь
Как оса
Солнце блещет возвращаясь
В небеса
«Рука судьбы проворна и грязна…»*
Рука судьбы проворна и грязна
Изящна шестипала и презренна
Она разжалась над страницей тленной
И чуть помятой выпала весна
На белый снег на белый лист
Замученная роза пала ниц
Она спала она цвести робела
Порушить корнем целину страниц
И тихо убывала расточая
Постыдный запах женщины и сна
И всё-таки она моя весна
Пошла в грязном саване страниц
Погибшая бесследная святая
Скажи в раю читают ли стихи
Причины безыскусные листая
Прощают ли земле ее грехи
«Почто, зачинщик, выставляешь дулю…»*
Почто, зачинщик, выставляешь дулю,
Мечтая: «Вдарю оного во гнев».
Смотри: забыл, забыл надеть ходулю,
Что змей носил (лишь ту надел, что лев).
Воинственно вздыхает иностранец:
Почто не так здесь и не по нам?..
Он притворяется, что слышит тихий танец,
Он с важностью молчит по временам.
Он шут и плут, и это всем известно,
Но всё-таки он рожею не наш.
Он толстой кожей черной бесполезно
Об чём-то спорит без словес и зла.
1926
«На железном плацдарме крыш…»*
На железном плацдарме крыш
Ослепительно белый снег
Упражняет свои полки.
А внизу семенит коренастый
Белый от снега человек.
Он прекрасно знает свой мир,
Он пускает дым из ноздрей,
В темно-синем небе зимы
Дышат белые души тьмы,
И на их румяных щеках
Веселится корова-смерть.
Полноплечий друг пустоты,
Громкогорлый жест тишины,
Скалит белые зубы дней
Опрокинутый в зеркале зал.
Терпеливый атлет зимы,
Он не знает, кого он ждет,
Краснокожий пловец ночей
Раздвигает руками лед.
Он плывет в океане смертей,
Он спокойно ныряет на дно,
Бесконечно невинен в том,
Что горит на щеках страниц
Отпечаток позорных рук,
Волчий след, огибая овраг.
А собаки спят на снегу,
Как апостолы на горе.