Ты тиха, как рассветная мгла,
В которой она от земли ушла.
Боже Господи, как легко,
Как глубоко, как от земли далеко.
В темном доме она жила.
Никому не сделала зла.
Много плакала, много спала.
Как хорошо, что она умерла.
Если Бога и рая нет,
Будет сладко ей спать во тьме.
Слаще, чем жить в золотом раю,
Куда я за ней никогда не приду.
1927–1930
Lumiere astrale*
Тише. Тайна – в этом мире
Меркнет свет.
Дым ползет, и мрак ложится,
Дышит снег.
Возникает смех, и гаснет
Смерть царей,
И поет, красив и ясен,
Граммофон.
В небе реет кроткий орлик
В золотом венке;
Спит с иглой железной в горле
Жизнь в мешке.
А на солнце тихо тает
Ледяной дворец,
Где о будущем мечтает
Боль сердец.
Духи ночи щурят очи
И молчат,
И, блеснув огнями в ночи,
Дышит ад.
1926–1930
Мистическое рондо III*
Кошкам холодно. Они зевают
Да. Да.
А над башней мира тихо пролетают
Бабочки-года.
Ангелы кирпич таскают белый,
Строят дом,
А другие спят в лесу без дела
Золотом.
Дева-осень их околдовала
Синевой,
В нежный детский лоб поцеловала
Под горой.
Кто там ходит, в бездне напевая?
Спать пора.
В синеве песок переливают
Два царя.
Царь дневной тщедушен, хил и нежен,
Смотрит он,
Как песок спадает белоснежный
На балкон.
Ищет в книге он святые звуки.
Книга спит,
Белые сложив страницы-руки
На груди.
А ночной король на солнце ходит
С мертвой головой,
Бабочек он тонкой сеткой ловит
Голубой.
И тогда стекает время жизни,
Как вода,
Что несет Офелию к отчизне.
Навсегда.
1930
Морелла I*
Фонари отцветали, и ночь на рояле играла,
Привиденье рассвета уже появилось в кустах.
С неподвижной улыбкой Ты молча зарю озирала,
И она, отражаясь, синела на сжатых устах.
Утро маской медузы уже появлялось над миром,
Где со светом боролись мечты соловьев в камыше.
Твой таинственный взгляд, провожая созвездие Лиры,
Соколиный, спокойный, не видел меня на земле.
Ты орлиною лапой разорванный жемчуг катала,
Ты как будто считала мои краткосрочные годы.
Почему я Тебя потерял? Ты, как ночь, мирозданьем играла.
Почему я упал и орла отпустил на свободу?
Ты, как черный орел, развевалась на желтых закатах,
Ты, как гордый, немой ореол, осеняла судьбу.
Ты вошла, не спросясь, и отдернула с зеркала скатерть,
И увидела нежную девочку-вечность в гробу.
Ты, как нежная вечность, расправила черные перья,
Ты на желтых закатах влюбилась в сиянье отчизны.
О Морелла, усни, как ужасны орлиные жизни,
Будь, как черные дети, забудь свою родину – Пэри!
Ты, как маска Медузы, на белое время смотрела,
Соловьи догорали, и фабрики выли вдали,
Только утренний поезд пронесся, грустя, за пределы
Там, где мертвая вечность покинула чары земли.
О Морелла, вернись, всё когда-нибудь будет иначе,
Свет смеется над нами, закрой снеговые глаза.
Твой орленок страдает, Морелла, он плачет, он плачет,
И, как краска ресниц, мироздание тает в слезах.
1930
Морелла II*
Тихо голос Мореллы замолк на ином берегу.
Как серебряный сокол, луна пролетела на север.
Спало мертвое время в открытом железном гробу.
Тихо бабочки снега садились вокруг на деревья.
Фиолетовый отблеск все медлил над снежною степью,
Как небесная доблесть, в Твоих неподвижных глазах –
Там, где солнце приковано страшною черною цепью,
Чтоб ходило по кругу, и ангел стоит на часах.
Пойте доблесть Мореллы, герои, ушедшие в море,
Эта девочка-вечность расправила крылья орла.
Но метели врывались, и звезды носились в соборе,
Звезды звали Мореллу, не зная, что Ты умерла.
Молча в лунную бурю мы с замка на море смотрели,
Снизу черные волны шумели про доблесть Твою,
Ветер рвался из жизни, и лунные выли свирели,
Ты, как черный штандарт, развевалась на самом краю.
Ты, как жизнь, возвращалась; как свет, улетающий в бездну,
Ты вступила на воздух и тихо сквозь воздух ушла.
А навстречу слетали огромные снежные звезды,
Окружали Тебя, целовали Тебя без числа.
Где Ты, светлая, где? О, в каком снеговом одеянье
Нас застанет с Тобой Воскресения мертвых труба?
На дворе Рождество. Спит усталая жизнь над гаданьем,
И из зеркала в мир чернокрылая сходит судьба.