Смотри, похожа на мою любовь
Пустая нежность поля без работы.
В лучах дождя оно проснулось вновь,
Но жить не начало и вспоминает что-то.
В пыли лучей – иссохшие поля.
Прошедшим летом в золотой неволе
Под ярким небом мучилась земля,
Дождя ждала и трескалась от боли.
В дыму грозы сиял закат в пыли,
И цвет страниц от молнии менялся,
Но только осенью сожженный лес вдали
Покоя долгожданного дождался.
Покой весны, кто знает о тебе,
Тот никогда земли не покидает.
В холодном небе, в радостной мольбе
Несутся ласточки, дорогу узнавая.
Домой с небес, в чуть слышный шорох трав,
Издалека к оползням косогоров,
Так близко к солнцу жить не пожелав,
Они летят, они вернутся скоро.
В свинцовом небе призраком весны
Малиновая сень берез недвижна.
Во тьме могил напрасно видеть сны –
Не угадать покоя вешней жизни.
Как незаметно радость расцвела,
Вот низкий дом – и мы с Тобой у цели.
Весенний дождь шумел в тени ствола.
Мы долго слушали и говорить не смели.
1934
«Холодное, румяное от сна…»*
Холодное, румяное от сна,
Лицо зари склонилось над землею,
Ты снова здесь, весна моя, весна,
В рассветной тишине одна со мною.
В пустом лесу чуть слышный гам возник.
Там мертвый лист живую землю греет
И отражает сумрачный родник
Свет облака, что над березой реет.
Хрустальными ресницами блестит
Роса высот на буераке мшистом.
И сердце ждет, оно давно не спит,
Чтоб встретить яркий свет на ветвях чистых.
Как за ночь успокоилась вода,
И далеко слыхать, как рыба плещет.
Идут круги и тают без следа.
Всё ближе жизнь, всё ярче небо блещет.
Весенний лес вдруг вспыхнул солнцем весь,
Согретый лучезарною рекою,
Внезапно с солнцем встретившись, как здесь
Мы встретились с Тобою и покоем.
Смотрю на мир, где новые века
Вступают в жизнь, о небе забывая.
Весна-красавица пришла издалека
И мир пустой недвижно озирает.
Еще вдали не тают небеса,
Свинцовые над мокрым черноземом,
В овраге птиц не слышны голоса
И грязный снег лежит в лесу зеленом.
Лишь слабый гром чуть слышно ворожит,
В сиянье туч, тяжелой влагой полных.
Ты, кажется, душа, собралась жить
И смотришь, родину стараясь вспомнить.
Под тяжкими ресницами глаза
Устремлены в предел знакомой боли,
Где вдалеке обречена гроза
Блеснуть и шумно вылиться над полем.
Всё радостней, всё крепче мир любя,
Смеясь и узы грусти разрывая,
Я здесь живу, я встретил здесь Тебя,
Я шум дождя Тобою называю.
1934
«Жарко дышит степной океан…»*
Жарко дышит степной океан.
Шорох птицы на скошенном хлебе.
Облаков ослепительный стан
Безмятежно раскинулся в небе.
Снова не было долго дождя.
Пыль рисует шоссе в отдаленье,
Долгий день, в синеве проходя,
Треск кузнечиков слушал всё время.
Телеграфный трезвон над землею
Не смолкает, недвижно певуч,
И горячей лоснится водою
Желтый омут меж глиняных круч.
Над рубашкой Твоей голубою
Кудри вьются в лазури небес.
Эту книгу, что носишь с собою,
Ты читаешь? – Нет, слушаю лес.
Удивляюсь векам, не читая.
В поле, там, где теряется след,
Приникаю к траве, не считая
Невозвратного горя, ни лет.
Боль весла привыкает к ладони,
Но бросаю – и счастье молчит,
Лишь курлычет вода в плоскодонье
И оса неподвижно звенит.
Всё наполнено солнечным знаньем,
Полногласием жизни и сном.
На горячей скамье, без сознанья,
Ты жуешь стебелек в голубом.
Кто покой Твой не знает, тот не был
За пределом судьбы и беды.
Там Тебя окружают два неба –
Сон лазури и отблеск воды.
Без упрека, без дна, без ответа
Ослепительно в треске цикад
От земли отдаляется лето,
В желтой славе клонясь на закат.
Тщетно, словно грустя о просторе,
Ты пыталась волне подражать,
Только Ты человек, а не море –
Потому что Ты можешь скучать.
1934
«На песке в счастливый час прибоя…»*