На песке в счастливый час прибоя
Там, где ботик цепью потрясал,
Море стерло пеной голубою
То, что я о счастье написал.
Теплый ветер снова слишком скоро
Пролистал в песке крыла страниц.
Я уже не буду у забора
В сжатом поле слушать шелест птиц.
Над обрывом, на большой дороге
Яркий мир не полюблю свежей.
Вечером, в сиянье, на пороге
Не пойму скольжения стрижей.
Остров пуст, вода ушла далече,
Наклонились лодки на мели.
В желтом дыме выступили в вечер
Каменные берега земли.
В темноте народ идет с работы,
Голоса в порту, в них воли нет,
И слепит глаза за поворотом
Грубый луч – автомобильный свет.
Так всегда темнеет слишком рано
И еще нельзя забыть, заснуть.
Как холодный дым над океаном,
Медленно восходит Млечный Путь.
Там, во тьме, где наше сердце билось,
Между звездным миром и водой,
Бродит тень того, что не свершилось,
Голосит и ищет нас с Тобой.
Слабый отблеск лучшей, новой жизни,
Что уже не хочет в сон назад,
Странной болью, долгой укоризной
Смотрит вслед – и неотступен взгляд.
Слишком рано радостью земною
Сбылось счастье на Твоей руке.
Так всю жизнь мою волненье смоет –
Надпись неглубокую в песке.
«Отцветает земля. Над деревнею солнце заходит…»*
Отцветает земля. Над деревнею солнце заходит
Где-то в сторону моря, за рельсами дышит земля.
Средь высоких колючек там осень живет на свободе,
Улыбается, шепчет и ягодой рядит кусты.
За песчаным холмом, неподвижным сиянием полный,
Невидимый простор, шелестя, покрывает пески.
Я проснулся и слушаю в сердце спокойные волны
Безнадежности, счастья и ясной осенней тоски.
Кто-то ходит за мною, и слышится треск можжевельный.
Это счастье мое заблудилось в полях.
У воды потерялось в сиянии неба бесцельном,
Как забытая книга с отметкой твоей на полях.
То, что, сумрачно щурясь, твой гений писал торопливо,
Незаметно шурша, покрывается теплым песком,
И над миром твоим наклоняется ветка крапивы,
А гроза, проходя, освещает страницы огнем.
Ты ушла и осталась. Мы можем уже не страшиться
Расставаться надолго. Кто может дождю помешать
С безупречным задором твоим над землей проноситься,
Отдаваясь в груди моей, что ты научила дышать.
Всё тобою полно, всё еще раз, от нас отдаляясь,
Улыбается нам. Погасают стога не спеша.
Отцветает земля, осыпаются дни, забываясь,
И на низкое солнце усталая смотрит душа.
«Мать без края: быть или не быть…»
Мать без края: «быть или не быть»;
Может быть, послушать голос нежный,
Погасить лучи и всё забыть,
Возвратить им сумрак ночи снежной?
Мать святая, вечная судьба.
Млечный Путь едва блестит. Всё длится.
Где-то в бездне черная труба
Страшного суда не шевелится.
Тихо дышат звездные хоры.
Отвечает мать больному сыну:
Я – любовь, создавшая миры,
Я всему страданию причина.
Состраданье – гибель всех существ.
Я – жестокость. Я – немая жалость.
Я – предвечный сумрак всех естеств,
Всех богов священная усталость.
Спи, цари. Я – рок любви земной,
Я – почин священных повторений,
Я – вдали под низкою луной
Голос, вопрошающий в сомненье.
О герой, лети святым путем,
Минет час – ты рок богов узнаешь.
Я же с первым утренним лучом
В комнате проснусь, что ты не знаешь.
Улыбнусь. Рукой тетрадь открою,
Вспомню сон святой хотя б немного
И спокойно грязною рукою
Напишу, что я прощаю Бога.
Сон о счастье. Газ в пыли бульвара,
Запах листьев, голоса друзей…
Это всё, что встанет от пожара
Солнечной судьбы. Смирись, ничей.
1935
Автоматические стихи*
«Сонливость…»
Сонливость
Путешественник спускается к центру земли
Тихо уходят дороги на запад
Солнце
Мы научились разным вещам. Мы были на полюсе
Где лед похож на логические возвраты
А вода глубока
Как пространство
Всё оставлено
Только вдали память говорит с Богом
«На аэродроме побит рекорд высоты…»*
На аэродроме побит рекорд высоты
Воздух полон радостью и ложью
Черная улица, грохот взглядов, удары улыбок
Опасность
А в тени колокольни бродяга играет на флейте
Тихо-тихо
Еле слышно
…Он разгадал
Крестословицу о славе креста
Он свободен