А Юшка все еще спал. Логин переоделся, спрятал окровавленную одежду и сел к столу. Представилось вдруг, что не выходил из комнаты и что все был только уродливый сон.
«Но мне этот сон никогда не забудется!» – печально подумал он.
Тоска сжала сердце. И вдруг встал перед ним спасительный образ Анны. За стеною послышалась ему ее тяжелая, уверенная поступь. Логин почувствовал себя сильным и юным. Есть к чему стремиться! Есть то, за что не страшна никакая борьба!
Юшка заговорил что-то впросонках. Логин стукнул бутылкою о стакан. Юшка заворочался и открыл мутные глаза.
– Ну что, Юшка, выспался?
Юшка встрепенулся, вскочил на ноги.
– Сморозил! Я и не думал спать. Ополоумел ты спьяна.
– Ну выпьем спросонок.
– Не хочу и пить по такому дурацкому поводу. Вишь, что выдумал! Чтоб Юшка Баглаев заснул перед водкой! Что ты, опомнись!
– А все же, Юшка, ты всхрапнул. Я успел в это время прогуляться.
– На что ты меня в глаза дурачишь? Ты сам спал.
– Неужели?
– Ей-богу, спал. Храпел во всю ивановскую.
– А мне показалось, что это ты, Юшка, спал.
– Ну вот. Ты еще во сне бредить начал, так я тебе голову водой мочил.
– Вот за это, брат, спасибо.
– То-то, Юшка Баглаев знает, когда что.
Наутро город был взволнован зверским преступлением. Мотовилова нашли убитым на дворе. Голова его была вся изрублена топором. Очевидно, убийца наносил бессмысленные удары бездыханному трупу. А недалеко от жертвы найден был и убийца: на дереве перед террасою висел уже охолоделый Спиридон. На его изорванной рубахе были видны кровавые пятна.
Перед домом Мотовилова теснился народ. Мотив убийства для всех был ясен: месть за то, что его осудили по жалобе покойного Мотовилова.
– Суд Божий! – говорили в толпе. – Бог-то видит. Настроение было строгое, сосредоточенное. Правда, иные буяны покрикивали:
– Так бы и иных прочих!
Но их унимали. Однако, кто повнимательнее всмотрелся бы в лица горожан здесь, в толпе, и в других местах города, когда заходила речь об убийстве, заметил бы в них следы жестоких, кровожадных мыслей. Кровавое событие таинственно волновало народ и словно подстрекало толпу к злому делу.
Глава тридцать шестая
К вечеру Анна сошла по ступеням террасы в сад и неожиданно встретила лицом к лицу Логина. Сердце ее замерло. Логин смотрел на нее воспаленными глазами. Его бледное лицо выражало страдание и злобу. Принужденно улыбнулся. До боли сильно сжал руку. Спросил:
– Я, кажется, помешал? Ты собралась куда-то.
– Нет, – отвечала Анна, смущенно улыбаясь, – я только хотела пройти…
– Впрочем, не задержу, – перебил он. – На минуту. Надо сказать… Но пойдем куда-нибудь дальше.
Все это говорил хриплым, прерывающимся голосом, словно не хватало воздуха. Не дожидаясь ответа, круто повернулся и быстро пошел, не глядя на Анну. Она едва поспевала за ним. Так пришли они к скамейке на берегу маленького озера, на котором медленно покачивались желтые касатики. Логин остановился. Порывисто схватил обе руки Анны и для чего-то привлек ее к самому берегу. Заговорил:
– Слушай, – я не люблю тебя.
– Неправда, – сказала Анна, бледнея.
– Да, да, я не люблю тебя, хоть ты дороже всего для меня на свете. Я не знаю, что это. Я такой порочный для тебя, и я хочу обладать тобою. Я ненавижу тебя. Я бы хотел истязать тебя, измучить тебя невыносимою болью и стыдом, умертвить, – и потом умереть, потому что без тебя я уже не могу жить. Ты околдовала меня, ты знаешь чары, ты сделала меня твоим рабом, – и я тебя ненавижу, – мучительно. Что ж, пока еще ты свободна, – прогони меня, видишь, я – дикий, я – злой, я – порочный. Скажи мне, чтоб я ушел.
Сжимал ее руки и пристально смотрел в ее глаза, печальные, но спокойные.
– Тебе тяжело, – кротко сказала она, – но я люблю тебя.
– О, милая! О, ненавистная! И моя ненависть тебе не страшна? И ты хочешь быть моею женою?
– Хочу, – без колебания сказала Анна. Глаза ее спокойно и твердо глядели на Логина, и он видел в них странное сочетание кротости и жестокости. Жестокое, злое чувство закипело в нем, багряно туманило глаза, томительно кружило голову. Шатаясь, выпустил он Аннины руки. Хрипло прошептал:
– Хочешь? Так вот!
Поднял руку ударить Анну. Глаза ее, испуганные, широко открылись, но она стояла неподвижная, с опущенными руками. Вдруг рука Логина бессильно опустилась, и он тихо склонился на песок дороги, к ногам Анны.
Стояла над ним, ясная, спокойная, и молча смотрела вдаль. Видела, что еще много горя и безумия ждет впереди, но будущее не страшило, а влекло странным очарованием.