Кто-то пустил молву, что Молин улетел из тюрьмы на воздушном шаре. К острогу собралась толпа мещан и загалдела под окном квартиры тюремного смотрителя. Оказалось, что Молин на месте. Но многие говорили:
– Известно, убежит, – господа все заодно.
– Нашли дурака, – на каторгу идти!
Юшка Баглаев, как городской голова, вздумал показать свою распорядительность и велел окрасить несколько фур в черный цвет: на этих фурах думал он перевозить в бараки холерных больных. Когда фуры были готовы и Юшка осматривал их, он внезапно вдохновился и велел намазать на них по краям белые полосы. Мрачные экипажи показались на улицах и привели горожан в уныние.
К городским толкам приплеталось имя Логина, – и стал он в городе популярным, сам не зная о том. В низших слоях общества догадки насчет Логина были совсем нелепы. Говорили, что это он летает на шарах по ночам, когда все спят, а видеть его нельзя и шара нельзя видеть: вроде как шапка-невидимка.
– Какой там шар! – толковали старухи. – А летает он на огненном змее.
– А пожалуй, что и так, – соглашались другие.
– А то просто оседлает метлу, да и поедет. Говорили, будто Логин собирает людей в тайное согласие и кладет на них антихристову печать. Эти толки исходили преимущественно из лавок, – купцы возненавидели проект Логина, как только услышали о нем.
Толками о Логине особенно интересовался Мотовилов. У него тоже был в городе магазин, а потому и его сердил проект Логина. По поводу городских толков Мотовилов имел интимный разговор с директором гимназии. Директор выслушал Мотовилова апатично и выразил мнение, что надо подождать «поступков», а пока все в порядке. Мотовилов заметил, что дожидаться поступков будет, пожалуй, неосторожно, надо бы объясниться с Логиным и вывести его на чистую воду. Директор усмехнулся, но согласился. Однако он не торопился требовать от Логина объяснений.
Каждый раз, когда Логин выходил на улицу, встречные осматривали его с особенным вниманием. Иные останавливались и смотрели вслед за ним. Враждебны и боязливы были эти взгляды. А Логин не замечал их, – он погружен был в свои планы и мечты. Надежда на счастие все чаще зажигалась в нем, как заря над развалинами. Образ Анны мелькал перед ним, ее голос звучал в его ушах. Но что-то темное бросало на его душу колеблющуюся, тревожную тень. Кто-то туманный, неуловимый, злой издевался над заветными мечтами.
Тоскливые глаза Логина и его малословность поражали иногда, но не пугали Леню. Мальчик присматривался к нему и старался что-то сообразить, но пока напрасно.
Вечером, когда Логин сидел за чайным столом, пришел Юшка Баглаев, по обыкновению, под хмельком и красный. Объявил:
– Сперва дела, – завтра на маевку едем. Согласен? Что тебе все корпом корпеть, – надо поразмяться.
– Кто едет, скажи сначала, – лениво спросил Логин.
– Чудак! – воскликнул Юшка. – Уж скучать не будешь, – ведь и я там с тобой буду.
– В таком разе как не ехать! – усмехаясь, отвечал Логин.
– Ну, а коли так, давай водки.
– Вот я тебе чаю налил, – сказал Логин, указывая на дымившийся перед Баглаевым стакан.
Но Юшка вытребовал водки. Ухватив рюмку дрожащими руками, он нечаянно стукнул ею о край стакана и пролил в свой чай половину водки. Логин потянулся за Юшкиным стаканом и сказал:
– Давай-ка, я тебе чай переменю. Но Юшка замахал руками. Закричал:
– Что ты, что ты! Добром добра не испортишь.
– Где это ты клюкнул сегодня, городская голова?
– Известно где, – дома, за обедом, около стекла чисто обошелся, – а вот, пока к тебе шел, ветром опахнуло, и опять чист как стеклышко. Юшка Баглаев, заметь себе, никогда не бывает пьян.
– Верно!
– Я, брат, к тебе урвался потихоньку от жены, – зашептал Юшка, – ревнует меня к Вальке.
– Да Валентины нет сегодня в городе.
– Да, поговори вот с бабой.
– А ты, надо полагать, дал повод к ревности.