— Потому что я уже об этом позаботился, сэр.
— Как?!
— Да, сэр. В конечном счете я решил согласиться с вами.
Я смотрел на него, вытаращив глаза. Я был глубоко тронут. Думаю, любой на моем месте был бы тронут, если бы вдруг обнаружил, что старый добрый дух вассальной верности, который он считал давно похороненным, на самом деле живехонек.
— Дживс, — сказал я, — я тронут.
— Благодарю вас, сэр.
— Тронут и обрадован.
— Я очень вам благодарен, сэр.
— Однако почему вы переменили решение?
— Я случайно встретил в саду мистера Финк-Ноттла, сэр, когда вы еще спали, и мы с ним немного побеседовали.
— И вы почувствовали, что живительная влага ему необходима?
— В высшей степени, сэр. Его настроение крайне меня огорчило. Он себя ведет, как капитулянт.
Я кивнул.
— У меня точно такое же чувство. Именно капитулянт, очень подходящее слово. А ему вы сказали, что его настроение показалось вам капитулянтским?
— Да, сэр.
— Но все бесполезно?
— Да, сэр.
— Ну что ж, Дживс. Надо действовать. Сколько джина вы влили в кувшин?
— Полную стопку, сэр.
— Достаточно ли этого для взрослого капитулянта, как вы считаете?
— Думаю, вполне достаточно, сэр.
— Сомневаюсь. Каши маслом не испортишь. Добавлю-ка и я столько же.
— Я бы не советовал этого делать, сэр. Например, попугай лорда Бранкастера…
— Дживс, вы повторяете прежнюю ошибку. Гасси не попугай. Вам необходимо последить за собой. Итак, я добавлю унцию.
— Очень хорошо, сэр.
— Да, кстати, Дживс. Чтобы оживить свою речь, мистеру Финк-Ноттлу нужна парочка свеженьких анекдотов. Не знаете чего-нибудь подходящего?
— Я знаю анекдот о двух ирландцах, сэр.
— Пэт и Майк?
— Да, сэр.
— Они еще гуляют по Бродвею?
— Да, сэр.
— То, что надо. А еще чего-нибудь в том же духе?
— Нет, сэр.
— Ладно, обойдется. А сейчас можете пойти рассказать ему про Пэта и Майка.
— Хорошо, сэр.
Дживс вышел, а я открутил пробку и щедро плеснул в кувшин из бутылки. Едва я успел это проделать, в коридоре послышались шаги. Мне ничего не оставалось, как сунуть кувшин за фотографию дяди Тома, стоящую на каминной полке. Дверь отворилась, и хорошим аллюром, пригарцовывая, как цирковая лошадь, в комнату ворвался Гасси.
— Привет, Берти! — крикнул он. — Привет! Привет! И еще раз привет! Берти, как прекрасен мир! Никогда не видел таких прекрасных миров!
Я лишился дара речи и только в изумлении таращил глаза. Мы, Вустеры, соображаем со световой скоростью, и я тотчас понял: что-то произошло.
Я ведь вам рассказывал, как он кружил по лужайке. Описал сцену, которая там между нами произошла. И если я проделал это с надлежащим мастерством, вы должны были понять, что Огастус Финк-Ноттл — нервнобольной, с дрожащими коленками, что вид у него — краше в гроб кладут и что в припадке малодушного страха он все время судорожно теребит лацкан пиджака. В общем, законченный капитулянт. Лягушка, по которой проехала борона, — таков был Гасси, когда мы с ним разговаривали на лужайке.
Теперь передо мной предстал совсем другой человек. Уверенность в себе, казалось, сочится из каждой его поры. Лицо пылает, глаза радостно блестят, рот растянут в самодовольной ухмылке. А когда он добродушно хлопнул меня по спине — к несчастью, я не успел увернуться, — мне показалось, что меня лягнул мул.
— Ах, Берти, спешу тебя обрадовать — ты был совершенно прав, — весело затарахтел он, прямо как коноплянка, у которой нет ни единой заботы. — Твоя теория, проверенная практикой, блестяще подтвердилась. Я чувствую себя, как бойцовый петух.
Я перестал хлопать ушами. Я все понял.
— Значит, ты пропустил стаканчик?
— Ну да. Как ты советовал. Препротивная штука. Похожа на лекарство. Обжигает горло, после нее чертовски хочется пить. Удивляюсь, как люди пьют эту гадость и еще получают удовольствие, вот ты, например. Но не буду отрицать — действует безотказно. Кажется, я мог бы укусить тигра.
— Что ты пил?
— Виски. По крайней мере, судя по этикетке, это был виски, и у меня нет оснований подозревать, что такая женщина, как твоя тетушка — благородная, высоконравственная, истинная британка, — станет преднамеренно вводить публику в заблуждение. Исключено. И если в ее доме на графине этикетка «Виски», считаю, что в графине виски.
— Виски с содовой, да? Молодец! Лучшего и выдумать невозможно.
— Содовая? — задумчиво проговорил Гасси. — То-то мне казалось, будто я забыл что-то важное.
— Выходит, ты не разбавил виски?
— Даже в голову не пришло. Зашел в столовую и выпил прямо из графина.