Тем временем два линейных корабля (винтовых парохода) и семь паровых фрегатов находятся на пути в Черкесию. Им было поручено разведать берега Крыма, а затем — разрушить форты на черкесском побережье. Однако в этом нападении должны были участвовать лишь три паровых фрегата, остальным же четырем было предписано вернуться, как только они закончат основательную рекогносцировку Крыма. Насколько нам известно, три форта, еще занятые русскими на черкесском побережье — Анапа, Сухум-Кале и Редут-Кале, — довольно сильно укреплены и построены на высотах, господствующих над открытым морем (за исключением Редут-Кале); сомнительно, чтобы посланных сил было достаточно для выполнения этих заданий, тем более что при них нет десантных войск. Эскадра, под командой контрадмирала Лайонса, должна в это самое время вступить в связь с черкесами, в особенности с вождем их Шамилем. Что контр-адмирал Лайонс должен сообщать Шамилю, достоверно неизвестно; одно несомненно, что он не может доставить ему того, в чем тот наиболее нуждается, т. е. оружия и боевых припасов; ибо на военных кораблях во время боевой службы нет свободного места для перевозки грузов. Два жалких торговых судна или шхуны, нагруженные этими драгоценными товарами, оказали бы гораздо большие услуги, нежели вся моральная, но совершенно бесполезная поддержка пяти военных кораблей. Одновременно мы узнаем, что сюда же плывет турецкий флот, который везет черкесам все необходимое для вооружения. Так одно и то же дело выполняют флоты двух союзников, ничего не зная друг о друге. Вот так единство плана и действий! Пожалуй, один еще примет другого за русских, и черкесам предстоит славное зрелище — две эскадры, обстреливающие одна другую!
Между тем союзные сухопутные войска братаются между собой в Скутари и Галлиполи весьма своеобразно, уничтожая огромное количество местного крепкого и сладкого вина. Те из них, которые случайно остались трезвыми, используются на постройке полевых оборонительных сооружений, расположенных и построенных таким образом, что на них никогда не будет совершено нападение и не придется их защищать. Если бы нужно было еще доказывать, что ни английское, ни французское правительства никогда не имели намерения причинить какой-либо серьезный ущерб другу Николаю, то одного того, как проводят время их войска, было бы достаточно, чтобы это увидел и слепой. Чтобы иметь предлог держать войска вдали от театра военных действий, союзное командование заставляет их рыть непрерывную линию полевых укреплений через весь перешеек Херсонеса Фракийского. Всякий, в особенности каждый французский сапер, знает, что в полевой фортификации от непрерывных оборонительных линий следует отказываться почти при всех обстоятельствах. И все же англо-французскую армию в Галлиполи заставили применить этот вид укреплений на местности, две трети которой могут обстреливаться с высот с той стороны, откуда ожидают неприятеля. Так как, однако, при всем старании продвигаться возможно медленнее, даже и при скорости улитки, нельзя избежать некоторого продвижения вперед, то, по слухам, 15000 французов отправляются в Варну, — но зачем? В качестве гарнизона крепости? Что делать там? Чтобы умереть от лихорадки и малярии.
Если война ведется хоть с каким-нибудь смыслом, то командование должно знать, что у турок как раз отсутствует то искусство маневрирования в открытом поле, в котором так искушены англо-французские войска, в то время как они так великолепно владеют искусством обороны против штурмующих войск крепостных стен, валов и даже брешей, что ни англичане, ни французы не могут в этом с ними соперничать. Поэтому, а также и потому, что Варна со своим турецким гарнизоном оказалась в состоянии сделать то, что до сих пор не удавалось ни одной крепости, — а именно, продержаться двадцать девять дней, после того как в ее крепостном вале были пробиты три бреши, удобные для штурма, — именно поэтому из Варны берут плохо дисциплинированных турок и посылают их против русских в открытое поле, и в то же время направляют для защиты крепостных валов Варны хорошо вымуштрованных французов, великолепных в атаке, но нестойких в длительной обороне.
По другим сведениям все эти передвижения — простой обман и подготовляются великие события. Союзные войска якобы вовсе не имеют в виду какие-то операции на Балканах; они должны при содействии флотов совершить геройские подвиги в тылу у русских. Они должны высадиться в Одессе, отрезать противнику пути отступления и в тылу у него соединиться с австрийцами в Трансильвании; кроме того, они должны послать отряды в Черкесию. Наконец, они должны выделить от 15000 до 20000 человек для штурма Севастополя с суши, в то время как флоты будут брать гавань. Достаточно бросить взгляд на всю прежнюю историю войны и на предшествовавшие ей дипломатические переговоры, чтобы понять происхождение этих слухов: они пошли из Константинополя вскоре после приезда туда маршала Леруа, обычно называемого Сент-Арно. Кто знаком с биографией этой достойной личности [В тексте «New-York Daily Tribune» здесь вставлена фраза: «я как-нибудь пришлю Вам эти сведения». Ред.], сразу опознает в этих хвастливых тирадах человека, дослужившегося хвастовством до нынешнего высокого чина, несмотря на то, что в качестве армейского офицера трижды был уволен со службы.