Что эта альтернатива не останется пустым словом, видно из нижеследующего заявления лорда Дж. Рассела.
«Если греческий король не одобряет попыток своего народа нарушить долг нейтральной страны, то он найдет в лице посланных к нему войск защиту и средства, необходимые для того, чтобы заставить народ выполнить этот долг. Если же, с другой стороны, торжественные заверения, которые мы получили от греческого правительства, окажутся неискренними, эти войска смогут принести пользу другим путем».
Следовательно, что бы ни делало греческое правительство, Греция будет оккупирована. «Times» с некоторым раздражением сообщает, что
«в настоящий момент французские войска составляют большую часть гарнизонов Рима, Афин и Константинополя, этих трех великих столиц античного мира».
Старый Наполеон имел обыкновение занимать столицы современного мира. Наполеон Малый довольствуется театральной видимостью величия, рассеивает свои армии в незначительных странах и загоняет большую часть своих войск в culs de sac [тупики, захолустье. Ред.].
Взятие обратно билля о предотвращении подкупа избирателей на вчерашнем вечернем заседании палаты дало повод к весьма забавной перепалке между маленьким Джонни, Дизраэли и Брайтом. Г-н Дизраэли заметил, что
«правительство внесло за время сессии семь важных биллей. При обсуждении трех биллей оно потерпело поражение; три билля были взяты им обратно, а при обсуждении седьмого билля правительство потерпело хотя и не полное, но значительное поражение. Оно потерпело поражение с биллем о коренном изменении закона о принудительном возвращении бедных по их месту жительства, с биллем о народном образовании в Шотландии и с биллем о полном пересмотре парламентской присяги. Правительство взяло обратно настоящий билль о предотвращении подкупа избирателей; оно взяло обратно очень важный законопроект о полном изменении в гражданской службе; оно взяло обратно проект парламентской реформы. Билль о реформе Оксфордского университета выйдет из палаты совершенно изуродованным».
Если у правительства не было надежды провести эти законопроекты, то ему и не следовало их вносить… Говорили, что у нынешнего правительства нет принципов, а есть «все таланты», и можно было ожидать, что, поскольку каждый министр поступился своими личными убеждениями, то такой героизм, по крайней мере, должен был повлечь за собой какую-нибудь пользу для страны.
Негодование лорда Джона не придает его ответу большей силы. Он превозносит достоинства биллей, как отвергнутых, так и взятых обратно. Во всяком случае, добавляет он, палата не стала на сторону г-на Дизраэли и его друзей. Г-н Дизраэли обвинил правительство в доверчивости или попустительстве в проводимой им внешней политике, но он ни разу не осмелился запросить мнение, палаты по этому вопросу. Он притворялся, что не желает препятствовать правительству в его приготовлениях к войне; и все же он внес предложение, которое должно было лишить правительство средств для ведения войны. Это предложение было отвергнуто большинством свыше чем в 100 голосов. Что касается билля о правах евреев, защитником которых прикидывается г-н Дизраэли, то позиция г-на Дизраэли менялась, в зависимости от обстоятельств.
Этот ответ навлек на бедного лидера палаты общин новое нападение его противника, еще более яростное, чем первое.
«Благородный лорд», — сказал г-н Дизраэли, — «кажется, думает, что я удивлен тем, что он не ушел со своего поста. Напротив, я был бы чрезвычайно удивлен, если бы он сделал это. (Громкий смех.) Потребуется много новых поражений, еще более унизительных и еще более полных, если это возможно, прежде чем благородный лорд почувствует необходимость совершить подобный шаг. (Аплодисменты.) Я слишком хорошо знаю благородного лорда. Я слишком долго занимал место в рядах оппозиции, когда он был у власти. Я слишком часто видел его в подобном положении. Много раз приходилось мне наблюдать, как он терпел в высшей степени знаменательные поражения и все же оставался у власти с присущим ему патриотизмом и настойчивостью, вызывающими безграничное восхищение. (Аплодисменты и смех.) В отношении войны правительство объявило парламенту, что выложит на стол все документы по этому вопросу, между тем как фактически оно скрывало наиболее важные из них, и страна оставалась бы в полном неведении относительно того, что происходит, если бы не разоблачения «Journal de St.-Petersbourg». После этих разоблачений ему, Дизраэли, пришлось изменить свое мнение в том смысле, что уже не оставалось места ни для каких гипотез, а прямо надо было заявить, что правительство лишь могло быть виновно в доверчивости или попустительстве. Он убежден в том, что скоро это будет всеобщим мнением страны».