Лорд Джон начал с того, что отдал должное «патриотическому» духу палаты, проявившемуся в ее щедром отклике на первые просьбы правительства о субсидиях, и поблагодарил палату за то, что она до сих пор воздерживалась от того, чтобы ставить правительству затруднительные вопросы. Это дало возможность достигнуть многого, очень многого — обеспечено большое количество судов и людей. Англия имеет теперь 17 пароходов первого, второго и третьего ранга вместо одного, которым она располагала к 1 января 1853 г., 17 парусных линейных судов, вместо 11, и морские военные силы численностью в 57200 человек, вместо 33910. Кроме того, на турецком побережье высажен корпус, насчитывающий свыше 30000 солдат, «многие из которых были недавно в Варне». Так обстоит дело с военными ресурсами. Что же касается военных операций, то они еще
«только начались, и пока можно только сказать, что турецкая армия совершила чудеса храбрости. Теперь никто не скажет, что русский император может одним щелчком ниспровергнуть всю оттоманскую державу. Наряду с блестящими подвигами турок славу этой войны составляет полное единение и гармония французской и английской армий».
Перейдя затем к вопросу об испрашиваемых кредитах, лорд Джон заявил, что он не может в точности объяснить депутатам, на что именно требуются деньги. Какие-нибудь два миллиона могут понадобиться на интендантство, артиллерию и транспорты; кроме того, к британской армии, может присоединиться крупное подразделение турецких войск, жалованье которому будет выплачиваться британским правительством. В общем, однако, деньги испрашиваются у палаты не на основании каких-нибудь подробных смет, но для использования правительством «по мере необходимости».
Австрия, заявил благородный лорд, еще больше заинтересована в защите Турции, чем даже Франция или Англия. Утвердив свое господство над Дунайскими княжествами и приобретя преобладающее влияние в Турции, царь целиком бы подчинил себе австрийское правительство. Но чтобы правильно судить об Австрии, необходимо помнить, в каких трудных условиях она находится. Русские войска в нескольких пунктах могут близко подойти к австрийской столице, а, с другой стороны, в некоторых подчиненных Австрии областях положение настолько тревожно, что вступить в войну было бы для нее опасно. Поэтому она и старалась, пока это было возможно, добиться разрешения этих вопросов путем переговоров. Но недавно она отправила послание императору Россия, ответ которого нельзя назвать уклончивым.
«Во-первых, Россия не изъявляет готовности назначить какой-либо срок для эвакуации Дунайских княжеств. Она полагает, что коль скоро война объявлена, коль скоро Англия и Франция приняли участие в ней и превосходят Россию силами в Черном и Балтийском морях, в то время как русский военный флот не покидает своих портов, — в качестве театра военных действий остаются только Дунайские княжества и судоходство на Дунае, где Россия может надеяться восстановить равновесие и успехами своего оружия добиться победы. Поэтому она отказывается эвакуировать Дунайские княжества на подобных условиях».
Россия была готова принять принципы, изложенные в протоколе от 9 апреля, за исключением пункта о допущении Турции в содружество европейских держав. Что касается дальнейшего поведения Австрии, то лорд Джон думает, что ее нынешняя политика ошибочна, но в то же время он не может поверить, чтобы она изменила принятым на себя обязательствам. Согласно этим обязательствам, заключенным с западными державами и Турцией, Австрия обязалась принять участие в попытке дать отпор России. Возможно, однако, что она попытается снова добиться более благоприятного ответа из С.-Петербурга. Союзники. конечно, не могут контролировать правительственные органы Австрии, так же как и Австрия не может контролировать прусского короля. Ясно, таким образом, что для всех держав имеются самые благоприятные условия для совместного выступления против России.
Затем лорд Джон перешел к подробному и восторженному изложению того, что намерены предпринять Англия и: Франция. Целостность Турции несовместима с возвращением к status quo в Дунайских княжествах. Лорд Джон заявил:
«Но, милостивый государь, еще и с другой стороны позиция России угрожает независимости и целостности Турции. Я имею в виду создание сильной крепости, оборудованной по всем правилам искусства, неприступной, насколько это возможно для военного искусства, и имеющей в своем порту крупнейший флот из линейных судов, готовых в любую минуту отплыть с попутным ветром к Босфору. Я считаю такое положение настолько угрожающим для Турции, что никакой мирный договор не мог бы быть признан удовлетворительным, если бы он оставил за русским императором эту угрожающую позицию. (Шумные аплодисменты.) Мы будем готовы и впредь, как мы были готовы до сих пор, обсудить этот вопрос с правительством Франции, и я имею все основания думать, что правительство императора французов вполне солидарно с нами в этом пункте». (Аплодисменты.)