Взглянем теперь на оборотную сторону медали. Силистрия освобождена. Русские отступают на левый берег Дуная; Они готовятся даже к эвакуации Добруджи и постепенно ее осуществляют. Гирсова и Мэчин разрушены. Река Серет, по-видимому, является тем рубежом, который русские избрали для обороны не своих завоеваний, а своей собственной территории. Хитрый старый хорват Омер-паша, который не хуже другого умеет придержать язык или соврать «во имя долга», одновременно посылает один корпус в Добруджу, другой на Рущук, охватывая, таким образом, сразу оба фланга русских. Тогда возможны были другие, гораздо более удачные маневры, но старый Омер, по-видимому, лучше знает турок и союзников, чем мы. С военной точки зрения правильнее было бы двинуть войска через Добруджу или Калараш на коммуникации противника, но после всего того, что мы видели, нельзя даже обвинить Омера в том, что он упустил удобный случай. Известно, что его армия очень плохо обеспечивается продовольствием, почти ничем не снабжена и поэтому но может совершать быстрых передвижений, которые отдалили бы ее от ее базы или открыли бы новые операционные линии. Такие передвижения являются решающими по своим результатам, когда они предпринимаются с достаточными силами; но они не под силу. армия, которая кормится впроголодь и проходит по бесплодной стране. Известно, что Омер-паша ездил в Варну просить помощи у союзных генералов, которые находились тогда с 75000 превосходных солдат в четырех переходах от Дуная; но ни Сент-Арно, ни Раглан не считали нужным отправиться туда, где можно было встретиться с неприятелем. Поэтому Омер и не мог сделать больше того, что он сделал. Он послал 25000 человек на Добруджу и с остальными войсками направился на Рушук. Здесь его войска переходили с острова на остров, пока не перебрались через Дунай, затем внезапным маршем влево взяли с тыла Журжево и изгнали оттуда русских. На следующий день русские расположились на высотах к северу от Журжева, где их атаковали турки. Произошло кровопролитное сражение, замечательное по количеству английских офицеров, которые с редким успехом состязались за честь быть убитыми в числе первых. Каждый из них получил пулю, но без всякой пользы для кого бы то ни было: нелепо было бы предполагать, что один вид убитого британского офицера может сделать турецкого солдата непобедимым. Как бы то ни было, русские, имевшие тут только, авангард — одну бригаду, Колыванский и Томский полки, — были. разбиты, и турки упрочили свое положение на валашском берегу Дуная. Они немедленно принялись за укрепление местности и несомненно превратили ее в грозную позицию, так как с ними были английские саперы, да и сами они показали в Калафате, что превосходно справляются с делом. Но им дозволено было дойти только до сих пор и ни шагу дальше. Тот же самый австрийский император, который в течение восьми месяцев так старательно разыгрывал роль незаинтересованного человека, внезапно вмешивается в дело. Ведь Дунайские княжества были обещаны ему для прокормления его армий, и он намерен их получить, Что турки там делают? Пусть они возвращаются в Болгарию. Поэтому из Константинополя приходит приказ оттянуть турецкие войска с левого берега Дуная и оставить «весь этот небольшой участок» на произвол австрийских солдат. Дипломатия выше стратегии. Что бы из этого ни вышло, Австрия намерена защищать свои границы путем оккупации нескольких ярдов земли за этими границами; и перед этой важной целью должны отойти на второй план даже самые необходимые с точки зрения ведения войны мероприятия. Да разве Омер-паша не австрийский дезертир? А Австрия никогда ничего не забывает. В Черногории она помешала его победоносной карьере, теперь она повторяет то же самое, чтобы отступник чувствовал, что он еще не перестал быть подданным своего законного государя.