Любопытно, что русские, которые так гордились своими способностями к штурмам, от Перекопа и Очакова до Варшавы и Быстрицы, — получали отпор при всех своих попытках взять штурмом полевые укрепления, а в боях за Силистрию не смогли даже взять полевое укрепление правильной осадой и были вынуждены отойти, хотя турецкий гарнизон крепости не получил никакой поддержки; с другой же стороны, в самом начале нынешней войны турки взяли штурмом долговременное укрепление русских — форт св. Николая, а знаменитая крепость Бомарсунд была взята, едва удостоившись такой чести, как открытая траншея. Следует еще отметить, что, судя по всему, в этой победе флот не сыграл сколько-нибудь важной роли. По-видимому, корабли, как и всегда, стремились держаться подальше от казематированных батарей.
Однако характер этого успеха союзников таков, что они, по всей вероятности, больше ничего не предпримут в течение предстоящей осени. Во всяком случае части, предназначенные для большой экспедиции в Севастополь, еще не отплыли, и уже объявлена отсрочка еще на несколько недель. А там будет уже слишком поздно, и таким образом зимний отдых и передышка, столь необходимые после всех лишений, перенесенных в лагере у Варны, будут обеспечены бравым солдатам союзной армии.
Написано Ф. Энгельсом 21 августа 1854 г.
Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4174, 4 сентября 1854 г. в качестве передовой
Печатается по тексту газеты
Перевод с английского
На русском языке публикуется впервые
Ф. ЭНГЕЛЬС
ВЗЯТИЕ БОМАРСУНДА
Появившиеся в печати подробности о взятии Бомарсунда все еще носят туманный и неделовой характер. Мы фактически так и не знаем, на каком расстоянии от фортов были расположены брешь-батареи и где стояли на якоре корабли во время атаки с моря. Вопреки ожиданиям, мы не узнали ничего нового о конструкции фортов, даже после того, как ими овладели войска союзников. Почти все важные вопросы обходятся молчанием, а публику развлекают скорее живописными, чем техническими деталями. Даже официальные сообщения состряпаны столь небрежно, что нет возможности толком разобрать, пришлось ли или нет штурмовать взятый французами форт Изее (по местному написанию), в котором никто, кроме начальника, по-видимому, не оказывал сопротивления.
Те ограниченные сведения, которые нам удалось добыть, заключаются в том, что, как мы и предполагали, судя по схемам, обе башни были воздвигнуты на столь пересеченной местности, что овраги, склоны и скалы образовали естественны» апроши, подводившие почти до самых их рвов. Союзники могли с удобством расположиться в этих оврагах, не опасаясь русской картечи, которая пролетала над их головами; и получив, таким образом, возможность соорудить свои батареи у самой цели, они с первого дня осады применили тот тип батарей, который обычно в таких случаях используется в последнюю очередь, а именно — брешь-батареи. Судя по тому обстоятельству, что русские построили свои укрепления на такой местности и не выровняли се по крайней мере на 600–800 ярдов перед этими укреплениями, они не учитывали возможности серьезного нападения с суши. Брешь-батареи, по-видимому, были установлены не более, чем в 500–600 ярдах от фортов, потому что французы стреляли из 16-фунтовых пушек, которые вообще считаются недостаточно тяжелыми для пробития бреши в стене даже с расстояния в 100–150 ярдов. Между тем, в результате тридцатишестичасового обстрела башне были нанесены такие повреждения, что еще через двенадцать часов был бы разрушен целый фронт. Англичане обстреливали форт Нотич из шестидесяти 32-фунтовых пушек, весивших 45 английских центнеров каждая.