— Встретились вам нарты? — был первый вопрос.
— Нет, — ответил Смок. — Это ты, Билл?
— Черт меня побери! — в величайшем изумлении произнес Билл Солтмен. — Да это Смок!
— Чем это вы занимаетесь среди ночи? — спросил Смок. — Гуляете?
Прежде чем Билл Солтмен успел ответить, к ним подбежали еще двое, а там подоспело еще несколько человек, и скрип шагов по снегу возвещал о приближении толпы.
— С кем это ты? — спросил Смок. — Или опять в поход за золотом?
Солтмен не ответил, он раскуривал трубку, которая вряд ли могла доставить ему удовольствие, судя по тому, что он все еще задыхался от бега. Ясно было, для чего ему понадобилось зажечь спичку, — он хотел разглядеть нарты, и Смок видел, что все взоры устремились на моток проволоки и на лом. Спичка погасла.
— Да просто так, разные слухи ходят, просто слухи, — многозначительно и таинственно пробормотал Солтмен.
— Может, вы посвятите нас с Малышом? Кто-то сзади насмешливо фыркнул.
— А вы сами куда направляетесь? — спросил Солтмен.
— А вы кто? Добровольная полиция?
— Да просто так, интересуемся, — сказал Солтмен, — просто так.
— Еще как интересуемся, — откликнулся другой голос из темноты.
— Любопытно знать, — ввернул Малыш, — кто тут чувствует себя самым большим дураком?
Все расхохотались, всем стало неловко.
— Пошли, Малыш, нам пора, — сказал Смок и погнал собак.
Толпа двинулась следом.
— Эй, а вы не ошиблись? — съязвил Малыш. — Вы ведь шли в ту сторону, а теперь ни с того ни с сего повернули обратно. Может, вы потеряли направление?
— Пошел к черту, — любезно ответил Солтмен. — Куда хотим, туда и направляемся.
И нарты двинулись по Главной улице. Смок шел впереди, Малыш правил шестом, а за ними — свита человек в шестьдесят, все с походным снаряжением за плечами. Было три часа ночи, и только отпетые гуляки видели эту процессию и могли назавтра поведать о ней Доусону.
Полчаса спустя Смок с Малышом взобрались на свой холм и распрягли собак у порога хижины под угрюмыми взглядами шестидесяти провожатых.
— Спокойной ночи! — крикнул им Смок, затворяя дверь.
Через пять минут он задул свечу, а через какие-нибудь полчаса они с Малышом снова бесшумно выбрались из хижины и. не зажигая огня, начали запрягать собак.
— Эй, Смок! — окликнул Солтмен, подходя ближе, так, что они смутно различили в темноте его силуэт.
— Я вижу, от тебя не отделаешься, Билл, — весело отозвался Смок. — А где твои дружки?
— Пошли выпить по стаканчику. Оставили меня смотреть за вами в оба, вот я и смотрю. А все-таки, Смок, признавайся, что у тебя на уме? Вы не отделаетесь от нас, так уж давай начистоту. Все мы — твои друзья, ты это знаешь.
— Бывают случаи, когда с друзьями можно говорить начистоту, а бывает так, что и нельзя, — уклончиво ответил Смок. — На этот раз никак нельзя, Билл. Иди-ка лучше спать. Спокойной ночи.
— Никакой спокойной ночи не будет. Ты нас еще не знаешь. Мы вопьемся не хуже клеща.
— Что ж, — вздохнул Смок, — если вы настаиваете, дело ваше. Идем, Малыш. Нечего зря тратить время.
Нарты тронулись; Солтмен пронзительно свистнул и зашагал следом. У подножия холма ответили свистом, дальше послышался еще свист и еще… Малыш правил шестом, Смок и Солтмен шли рядом за нартами.
— Слушай, Билл, — сказал Смок. — Я хочу тебе кое-что предложить. Хочешь присоединиться к нам?
Солтмен не колебался ни минуты.
— И бросить товарищей? Ну нет. Мы все к вам присоединимся.
— Тогда ты первый! — воскликнул Смок, внезапно обхватил Солтмена обеими руками и, столкнув его с тропы, опрокинул в глубокий снег.
Малыш крикнул на собак и бешено погнал упряжку вниз по тропе, которая, извиваясь среди редких хижин, разбросанных по холмам и косогорам, бежала к югу, к окраине Доусона. Смок и Солтмен, вцепившись друг в друга, катались по снегу. Смок был полон сил и задора и надеялся взять верх, но Солтмен оказался на пятьдесят фунтов тяжелее — это были пятьдесят фунтов превосходных, натренированных мускулов — и снова и снова одолевал его. Не раз он укладывал Смока на обе лопатки, и Смок, очень довольный, лежал и отдыхал. Но всякий раз, как Солтмен хотел высвободиться и встать, Смок вцеплялся в него, и начиналась новая схватка.