Говэн протянул Радубу руку и сказал:
— Вы молодцы. Вы пойдете в первых рядах штурмующих. Я разделю вас на две группы. Шесть человек прикомандирую к передовому отряду, чтобы вести остальных, а пятерых к арьергарду, чтобы никто не смел отступить.
— Всеми двенадцатью командовать буду попрежнему я?
— Конечно.
— Ну, спасибо, командир. Стало быть, я пойду впереди.
Радуб отдал честь и вернулся в строй.
Говэн вынул из кармана часы, шепнул несколько слов на ухо Гешану, и колонна нападающих начала строиться в боевом порядке.
VIII. Речь и рык
Тем временем Симурдэн, который еще не занял своего поста на плоскогорье и не отходил от Говэна, вдруг подошел к горнисту.
— Подай сигнал! — скомандовал он.
Горнист заиграл, ему ответила труба.
И снова рожок и труба обменялись сигналами.
— Что такое? — спросил Говэн Гешана. — Что это Симурдэн задумал?
А Симурдэн уже шел к башне с белым платком в руках.
Приблизившись к ее подножью, он крикнул:
— Люди, засевшие в башне, знаете вы меня?
С вышки ответил чей-то голос — голос Имануса:
— Знаем.
Началась беседа, голос снизу спрашивал, сверху отвечал.
— Я посланец Республики.
— Ты бывший кюре из Паринье.
— Я делегат Комитета общественного спасения.
— Ты священник.
— Я представитель закона.
— Ты предатель.
— Я революционный комиссар.
— Ты расстрига.
— Я Симурдэн.
— Ты сатана.
— Вы меня знаете?
— Мы тебя ненавидим.
— Вам хотелось, чтобы я попался к вам в руки?
— Да мы все восемнадцать голову сложим, лишь бы твою с плеч снять.
— Вот и прекрасно, предаюсь в ваши руки.
На верху башни раздался дикий хохот и возглас:
— Иди!
В лагере воцарилась глубочайшая тишина — тишина ожидания.
Симурдэн продолжал:
— Но лишь при одном условии.
— Каком?
— Слушайте.
— Говори.
— Вы меня ненавидите?
— Ненавидим.
— А я вас люблю. Я ваш брат.
— Да, ты Каин.
Симурдэн продолжал голосом громким и в то же время мягким:
— Оскорбляй, но выслушай. Я пришел к вам в качестве парламентария. Да, вы мои братья. Вы несчастные, заблудшие люди. Я ваш друг. Я несу вам свет и взываю к вашему невежеству. А свет — он и есть братство. Да разве мы с вами — не дети одной матери — нашей родины? Так слушайте же. Придет время, и вы поймете, или ваши дети поймут, или дети ваших детей поймут, что все, что творится ныне, свершается во имя законов, данных свыше, и что в революции проявляет себя воля божья. И пока не наступит то время, когда все умы, даже ваши, уразумеют истину и всяческий фанатизм, даже ваш, исчезнет с лица земли, пока, повторяю, не воссияет этот великий свет, кто сжалится над вашей темнотой? Я сам пришел к вам, я предлагаю вам свою голову; больше того, протягиваю вам руку. Я как милости прошу: отнимите у меня жизнь, ибо я хочу спасти вас. Я наделен широкими полномочиями и могу выполнить то, что пообещаю. Наступила решительная минута; я делаю последнюю попытку. Да, с вами говорит гражданин, но в этом гражданине — тут вы не ошиблись — жив священнослужитель. Гражданин воюет с вами, а священник молит вас. Выслушайте меня. У многих из вас жены и дети. Я беру на себя охрану ваших детей и жен. Я защищаю их от вас же самих. О братья мои…
— А ну-ка попроповедуй еще! — насмешливо крикнул Иманус.
Симурдэн продолжал:
— Братья мои, не допустите, чтобы пробил час кровопролития. Близится миг страшной схватки. Многие из нас, что стоят здесь перед вами, не увидят завтрашнего рассвета; да, многие из нас погибнут, но вы, вы умрете все. Так пощадите же самих себя. К чему проливать втуне столько крови? К чему убивать стольких людей, когда можно убить всего двух?
— Двух? — переспросил Иманус.
— Да, двух.
— А кого?
— Лантенака и меня.
Симурдэн повысил голос:
— Два человека здесь лишние: Лантенак для нас, я для вас. Так вот что я вам предлагаю, и это спасет вашу жизнь: выдайте нам Лантенака и возьмите меня. Лантенак будет гильотинирован, а со мной сделаете все, что вам будет угодно.
— Поп, — заревел Иманус, — попадись только нам в руки, мы тебя живьем зажарим.
— Согласен, — ответил Симурдэн.
И продолжал:
— Вы обречены на смерть в этой башне, а я предлагаю вам жизнь и свободу. Я несу вам спасение. Соглашайтесь.
Иманус захохотал.
— Ты не только негодяй, но и сумасшедший. Зачем ты нас беспокоишь зря? Кто тебя просил с нами разговаривать! Чтобы мы выдали маркиза? Чего ты хочешь?