Поехал я дальше в направлении Юхнова. В одном перелеске вдруг меня остановили солдаты в шлемах, смотрю – танкисты.
– Кто вы будете? – спрашивают.
Я назвал себя.
– Вы кто такие?
– А мы танкисты.
– Какая часть?
– Танковая бригада.
– Кто командир?
– А вот он здесь, недалеко.
Я пошел и, к счастью, смотрю, знакомый человек – Троицкий14. Подошел, докладывает:
– Командир бригады Троицкий. Бригада стоит в резерве Главного Командования.
Это была очень приятная для меня встреча. Троицкий был в свое время начальником штаба одиннадцатой танковой бригады, бригады Яковлева. Очень хороший начальник штаба был. А эта бригада была грозой японцев. На горе Баин-Цагая она учинила им полный разгром, и японцы, надо прямо сказать, боялись этой бригады. Обсудили с Троицким обстановку, что ему надо делать. А сам я поехал в район Калуги. Калуга была еще в наших руках, и на подступах к Калуге драка была довольно ожесточенная.
В районе Калуги меня догнал офицер штаба Резервного фронта и вручил телефонограмму Бориса Михайловича Шапошникова, в которой было сказано: «Верховное Главнокомандование назначает вас командующим Западного фронта. Вам надлежит немедленно прибыть в штаб Западного фронта».
Я развернулся и утром рано десятого числа прибыл в штаб Западного фронта.
Вопрос. Уже в качестве командующего?
Жуков. Нет, я прибыл еще не в качестве командующего. А прибыл для того, чтобы ознакомиться с делом и вступить в командование. Тогда еще продолжал командовать Конев, утром десятого. В то время там заканчивала работу комиссия Государственного Комитета Обороны. Тут же вскоре в штаб позвонил Сталин. У меня с ним состоялся разговор, и я узнал уже от него лично о том, что мне поручается командование Западным фронтом.
Вопрос. Теорий Константинович, как развивались события в первые дни после вашего назначения командующим фронтом?
Жуков. Как я уже сказал, Можайская линия обороны являлась для нас в тот период решающей. И мы в первую очередь, естественно, старались усилить этот рубеж обороны. Ставка напрягала усилия для того, чтобы побыстрее подать из глубины, из резервов, с соседних участков, стрелковые соединения, артиллерийские части, танковые части – все, что можно было в короткий срок подать сюда. Ставка сделала это. Но надо прямо сказать – того, что было подано на этот рубеж, того, что там стало в оборону, было, конечно, далеко не достаточно. К пятнадцатому октября у нас там на фронте протяженностью более трехсот километров было всего девяносто тысяч активных бойцов. Сами понимаете, что создать сплошную оборону не представлялось возможным. Поэтому Военный совет фронта решил в первую очередь прочно закрыть основные направления – Волоколамское, Можайское, Малоярославецкое. Генеральный штаб и Ставка с таким решением вполне согласились и продолжали усиливать фронт. Вот, собственно говоря, с чего началась организация обороны на можайском рубеже.
Возникает вопрос: была ли уверенность у нас, у командования, у штаба фронта, что мы удержим эту линию обороны и сумеем остановить противника на можайском рубеже? Должен прямо сказать, что полной уверенности у нас, конечно, не было. Важно было задержать передовые части противника. Но если б он быстро двинул свою главную группировку, то, конечно, ее бы трудно было остановить. Но нам в этот период неоценимую услугу оказали войска, которые дрались в окружении западнее Вязьмы. Их героические, мужественные действия трудно переоценить. Они нам дали полную возможность выиграть необходимое время для того, чтобы организовать оборону на можайском рубеже. А дрались они в невероятно тяжелых условиях. Тут я должен сказать доброе слово о командующем Девятнадцатой армией генерале Лукине, генералах Ершакове и Ракутине15, которые сделали все возможное для того, чтобы задержать максимум сил противника, сковать его главную группировку и этим самым дать нам возможность перебросить войска для создания уже нового Западного фронта.
Не имея твердой уверенности в том, что нам удастся удержать противника на можайском рубеже, мы приняли тогда решение – и Верховное Главнокомандование утвердило наши соображения – создать в тылу, на линии Новозавидовский – Клин – Истринское водохранилище – Дорохово – Нара – Алексин – тыловой рубеж обороны и готовить его основательно на случай, если нам не удастся удержаться на Можайской линии. На этот тыловой рубеж было брошено много инженерных частей, москвичи работали там, копали день и ночь. А подходящие части, которые не были предназначены непосредственно для обороны можайского рубежа, в качестве резерва оседали на тыловом рубеже. Командующим армиями был дан особо секретный приказ – вручен каждому командующему отдельно – с указанием, что если не удастся удержать противника на можайском рубеже, то организованно, планомерно отходить на тыловой рубеж, прикрывая свой отход сильными частями и ударами авиации. Таков был план. Этот план был утвержден Ставкой Верховного Главнокомандования, и он нам создал неоценимые условия для дальнейшей борьбы, когда она уже перешла в глубину.