В дебатах по поводу административной реформы, возобновившихся сегодня вечером, поправка, внесенная Булвером от имени тори, дала правительству возможность побить сторонников административной реформы большинством в 7 голосов против 1. В общем дебаты отличались мелкочиновничьим характером, выше этого они ни на минуту не поднимались. Подробности о фаворитизме и кумовстве, рассуждения на тему о «наилучшем экзамене», громы и молнии по поводу принижения заслуг — все было мелочным и ничтожным. Можно было подумать, что слышишь письменную жалобу младшего лесничего, направленную на имя почтенной правительственной коллегии. Даже Абердин in petto [в душе. Ред.] был за реформу бюрократии, уверял Гладстон. Также и Дерби, утверждал Дизраэли. Не в меньшей мере и мое министерство, клялся Пальмерстон. Следовательно, господам из Сити нет необходимости собираться в поход, чтобы реформировать, воспитывать, реорганизовывать наши канцелярии. Не извольте беспокоиться!
В своих прежних агитационных движениях английская буржуазия захватывала врасплох правящую касту и увлекала за собой массы в качестве хора, так как в своей программе она шла дальше своей действительной цели. На этот раз она в своей программе не осмеливается подняться даже до уровня действительной цели. Вы заверяете нас один за другим, что не стремитесь сокрушить аристократию, а хотите лишь в содружестве с нами починить правительственную машину! Very well!
[Очень хорошо! Ред.] Дружба за дружбу! Мы сами реформируем для вас администрацию, не нарушая, разумеется, се традиционных границ. Вы утверждаете, что «административная реформа» не является вопросом спора между классами, что речь идет лишь о «практическом деле», о «благонамеренных» реформах. Мы хотим, чтобы в качестве первого доказательства ваших добрых намерений вы предоставили нам самим разработать ее детали, ибо речь идет только о деталях. Нам виднее, как далеко мы можем пойти, не причиняя вреда нашему классу, не превращая по оплошности административную реформу в вопрос спора между классами и не лишая ее человеколюбивого характера. Выступающая за реформу буржуазия вынуждена делать вид, что верит этому ироническому языку аристократической bonhomie [доброжелательности. Ред.], ведь она сама. говорит с массами фальшивым языком. Аристократия, министерство и оппозиция, тори и виги, ни минуты не заблуждались относительно взаимоотношений между сторонниками административной реформы и массами. Они знали, что агитация кончилась крахом раньше, чем была перенесена в стены парламента. Да и могли ли они заблуждаться? Несмотря на то, что Ассоциация административной реформы допустила на свои митинг в Друри-Лейн только избранных, несмотря на то, что ее аудитория была дважды и трижды просеяна, ее страх перед возможностью какого-нибудь демократического предложения или какой-нибудь не предусмотренной регламентом речи был так велик, что председатель перед открытием митинга объявил; публика присутствует здесь только для того, чтобы «заслушать речи ораторов, объявленных в программе», никакие «предложения» ставиться на голосование не будут, а «потому не могут быть внесены никакие поправки» и не могут быть внесены «никакие дополнения в список записавшихся ораторов». Подобная агитация, разумеется, не способна воздействовать на упрямую английскую олигархию и вынудить ее к уступкам.