Как изменился характер сцены с прошлого воскресенья! Вместо парадных экипажей — грязные повозки, разъезжавшие все время от полицейского участка на Вайн-стрит к импровизированной тюрьме в Гайд-парке и обратно к полицейскому участку. Вместо лакея на козлах — констебль рядом с пьяным возницей. Вместо элегантных мужчин и дам внутри карет — арестованные с разбитыми в кровь головами, с растрепанными волосами, в разорванном платье, с обнажившимся телом, под охраной подозрительных типов из числа ирландских люмпен-пролетариев, облаченных в мундир лондонских полицейских. Вместо колыхания вееров — свист обшитой кожей дубинки (так называемый «truncheon» констебля). Господствующие классы показали в прошлое воскресенье свое великосветское лицо, а на этот раз — свое государственное лицо. За спиной любезно улыбающихся старых джентльменов, модных щеголей, знатных престарелых вдов, красавиц, разодетых в кашемировые шали и страусовые перья, благоухающих в гирляндах цветов и бриллиантах, стоял констебль в непромокаемом плаще, в блестящей клеенчатой шапке и с truncheon. Это была оборотная сторона медали. В прошлое воскресенье массы столкнулись с господствующими классами в лице их индивидуальных представителей. Сегодня эти классы явились в форме государственной власти, закона, truncheon. Сопротивление им на этот раз означало бы восстание, а англичанина надо долго и медленно подогревать, прежде чем он восстанет. Вот почему противодействие демонстрантов в общем ограничилось шиканьем, ворчаньем, освистыванием полицейских повозок, отдельными слабыми попытками освободить арестованных; пассивным по преимуществу сопротивлением и флегматичным отстаиванием поля битвы.
Характерно, какую роль взяли на себя в этих сценах присутствовавшие там солдаты, которые принадлежали частью к гвардии, частью к 66-му полку. Они были представлены в большом числе. Из них двенадцать гвардейцев, некоторые с крымскими медалями на груди, оказались в толпе мужчин, женщин и детей, по которой гуляли полицейские дубинки. Один старик, не выдержав удара, упал на землю. «Лондонские stiffstaffs (бранная кличка полицейских) страшнее, чем были русские под Инкерманом!» — воскликнул один из крымских героев. Полиция попыталась его задержать, но он тотчас же был освобожден под громкие крики толпы: «Да здравствует армия!» Полицейские сочли благоразумным ретироваться. Между тем подошло некоторое количество гренадер, солдаты построились в ряды и, окруженные массами, с вызывающим видом стали расхаживать по всему парку под крики: «Да здравствует армия! Долой полицию! Долой воскресный билль!». Полицейские стояли в нерешительности, пока не появился сержант гвардии, который громко высказал свое возмущение их грубым поведением, успокоил солдат, а некоторых из них уговорил вернуться с ним в казармы, чтобы избежать более серьезных столкновений. Но большинство солдат осталось и тут же среди народа, не стесняясь в выражениях, дало волю своему негодованию против полиции. Между армией и полицией в Англии с давних пор существует антагонизм, и в данный момент, когда армия является «pet child» (баловнем) народных масс, менее всего можно ожидать ослабления этого антагонизма.