До сих пор трехсоттысячная армия австрийцев угрожала России на фланге ее коммуникационной линии с Крымом. Дайте только России освободиться от этой помехи, и союзники быстро убедятся, с какой силой им придется иметь дело. Они упустили время, когда при косвенной помощи Австрии могли бы взять Севастополь. А теперь, когда угроза со стороны Австрии отпадает и единственными противниками России остаются союзники, — уже поздно.
Написано Ф, Энгельсом около 20 июля 1855 г.
Печатается по тексту газеты
Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4459, 4 августа 1855 г. в качестве передовой
Перевод с английского
На русском языке публикуется впервые
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС
ИЗ ПАРЛАМЕНТА. — С ТЕАТРА ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
Лондон, 20 июля. Дебаты по предложению Робака приняли отнюдь не тот оборот, на который рассчитывало министерство. Еще вчера утром в своих полуофициальных органах они предсказывало, что предложение Робака будет отвергнуто пятью голосами против одного. Вчера ночью министерство сочло себя счастливым, когда ему удалось 289 голосами против 182 провести решение о Previous Question [предварительном вопросе. Ред.], то есть добиться того, чтобы палата вообще отказалась вынести какое-либо решение по предложению Робака. Та же палата, которая принудила Абердина выйти в отставку, потому что он отказался назначить следственную комиссию, спасает Пальмерстона, отказавшись, в конце концов, выносить решение по поводу выводов своей собственной комиссии. Отсрочка заседания парламента дает отсрочку и кабинету Пальмерстона до новой сессии. А тогда его песня будет спета. К самому заседанию мы еще вернемся.
В настоящий момент в военных действиях в Крыму наступило затишье. Не было больше попыток штурма, орудия почти все время молчали. Если бы между обеими линиями укреплений не велась постоянная ружейная перестрелка, если бы союзники не продвигали свои позиции посредством сап и минных галерей все ближе к Малахову кургану, если бы русские не предпринимали время от времени вылазок, то можно было бы считать, что военные действия совсем прекратились.
Это затишье перед бурей. Через 2–3 недели начнется борьба — схватка, более жестокая, чем при Инкермане, на Мамелоне или чем штурм 18 июня. Август должен быть до известной степени решающим; находящиеся теперь в пути войска русских к тому времени прибудут, а ряды союзников поредеют от болезней. Тогда начнется борьба не на жизнь, а на смерть, и союзникам придется приложить немало усилий, чтобы удержать занимаемые ими позиции на плато.
От мысли захватить Южную сторону Севастополя в этом году отказалась теперь даже английская пресса. Союзникам остается лишь рассчитывать на полное разрушение Севастополя по частям, и если они будут действовать так же медлительно, как до сих пор, то осада по своей продолжительности грозит сравняться с осадой Трои. Нет никаких оснований надеяться на то, что они выполнят стоящую перед ними задачу в ускоренном темпе, ибо нам теперь почти официально заявлено, что порочная система, которой придерживались до сих пор, будет упорно сохраняться и впредь. Крымский корреспондент газеты «Constitutionnel», человек, занимающий высокий пост во французской армии (полагают, что это генерал Реньо де Сен-Жан д'Анжели, командующий гвардией), заявил, что публика напрасно строит всякие предположения относительно полевых действий и возможного окружения Северной стороны Севастополя. При нынешних условиях, говорит он, этого нельзя сделать, не сняв осады и не отдав всего плато русским. Поэтому было решено как можно сильнее бомбардировать уже атакованные ранее позиции и добиться их полного разрушения. Сообщения, имеющиеся в этой корреспонденции, могут рассматриваться как полуофициальные, ибо есть все основания считать, что Бонапарт не только санкционирует, но даже исправляет все сообщения, исходящие из этого источника до их опубликования. К Реньо он особенно благоволит; это тот самый военный министр, который во времена Законодательного национального собрания скрепил своей подписью отставку Шангарнье.