II
Лондон, 28 июля. Относительно второго пункта в Бирмингемском документе говорится:
«Второй пункт предусматривал свободное судоходство по Дунаю. Прекращение свободного судоходства по Дунаю относится ко времени Адрианопольского договора 1829 г., когда Турция была вынуждена уступить России устье Дуная. Уступка устья Дуная России противоречила Лондонскому договору от 6 июля 1827 г., запрещавшему России приобретать какую-либо турецкую территорию. Тот факт, что Англия вначале молчаливо согласилась на это незаконное приобретение, а затем поддержала я признала его, свидетельствует о неоднократном нарушении ею международного права. Делалось все это под предлогом сохранения мира; предлог этот теперь, разумеется, отпадает благодаря состоянию войны. Возврат устья Дуная Турции являлся одним из существенных требований во всякой действительной войне между Англией и Россией. Однако в английских предложениях России никаких упоминаний об устье Дуная не содержится. Тем самым Англия превратила этот вопрос в средство нанесения оскорбления Австрии, заинтересованность которой в свободном судоходстве по Дунаю уступает разве только заинтересованности самой Турции. На четвертом заседании Венской конференции 21 марта 1855 г. барон Прокеш, полномочный представитель Австрии, внес предложение, чтобы Россия согласилась на нейтрализацию устья Дуная. Полномочный представитель России ответил, что «не даст своего согласия на условие, имеющее вид косвенной экспроприации». Лорд Джон Рассел не поддержал весьма умеренного предложения Австрии, и 23 марта вопрос был решен в пользу оставления устья Дуная во владении России. Уступив полностью в этом пункте России, Рассел 12 апреля написал лорду Кларендону: «Граф Буоль сказал мне, что он не настаивал на требовании нейтрализации островов в устье Дуная, так как был уверен, что Россия в этом случае сорвала бы конференцию». 16 апреля лорд Джон Рассел телеграфирует лорду Кларендону, что «Австрия не намерена поддерживать какие-либо требования относительно уступки территории». Упустив с самого начала случай поддержать Австрию, дав согласие на предложенную ею полумеру о нейтрализации устья Дуная и убедившись затем в том, что Австрия не будет поддерживать всю меру полностью, то есть уступку устья Турции — эта мера отпала сама по себе благодаря покорности, проявленной лордом Джоном 23 марта в отношении России, — Рассел теперь предлагает лорду Кларендону «потребовать возвращения Турции расположенных в устье Дуная островов, которые она уступила по Адрианопольскому договору».
Третий пункт гласит, что договор от июля 1841 г. должен быть пересмотрен договаривающимися сторонами в интересах европейского равновесия и в духе ограничения могущества России на Черном море? Если бы за этим пунктом скрывались искренние намерения, то в него следовало включить: во-первых — ограничение могущества России, во-вторых — восстановление прав Турции на Дарданеллы и Босфор. Для восстановления за султаном права исключительного контроля над проливами не требовалось особого соглашения. Это право возвращается султану вместе с аннулированием ввиду войны тех договоров, в силу которых оно было временно отменено. Эти простые соображения даже не выдвигались на Венской конференции,
Что касается ограничения господства России, то граф Буоль в своем письме от 20 мая 1855 г. справедливо отметил: «По нашему мнению. союзникам следовало бы направить свои совместные усилия на такое ограничение политического господства России, которое сделало бы для нее, если не невозможным, то, по крайней мере, в высшей степени затруднительным злоупотребление своими материальными ресурсами. Уменьшение и даже полное уничтожение русского флота на Черном море было бы само по себе еще недостаточным для лишения России преимуществ, вытекающих из со географического положения по отношению к Турции».