Переписка между Джемсом Грехемом и адмиралом Нейпиром, которая охватывает период с 24 февраля до 6 ноября 1854 г. и которую невозможно полностью привести на страницах нашей газеты исключительно из-за ее большого объема, может быть резюмирована в немногих словах. До конца августа, когда, как известно, заканчивается сезон судоходства на Балтийском море, все шло довольно гладко, хотя сэр Чарлз Нейпир уже в самом начале экспедиции высказал сэру Джемсу свое мнение о том, что
«средства, которые адмиралтейство отпустило для снаряжения и укомплектования флота на Северном море, недостаточны для поставленной цели и не создают благоприятных условий для встречи с русскими».
В течение всего этого времени сэр Джемс в своих письмах ничего, кроме благоволения к своему «любезному сэру Чарлзу», не выражает. 12 марта он «поздравляет» его с тем, что флот отплыл от английских берегов в «полном порядке»; 5 апреля он «удовлетворен его продвижением»; 10 апреля он «вполне удовлетворен его действиями»; 20 июня он называет Нейпира «непревзойденным командующим флотом»; 4 июля он «уверен, что сэр Чарлз сделает все, что может сделать человек». 22 августа он «искренне поздравляет его с успехом операции у Бомарсунда», а 25 августа, охваченный своего рода поэтическим восторгом, пишет:
«Я больше чем удовлетворен Вашими действиями, я восхищен доказательствами Вашей предусмотрительности и Вашего здравого смысла».
Все это время сэр Джемс беспокоится лишь о том, как бы сэр Чарлз
«в ревностном стремлении совершить великий подвиг и удовлетворить дикие страсти нетерпеливой толпы не поддался бы необдуманному побуждению и не забыл бы об исполнении одной из самых благородных обязанностей — иметь моральное мужество делать то, что считаешь правильным, не страшась получить упрек в неправильности действий».
Еще 1 мая 1854 г. он пишет сэру Чарлзу:
«Я полагаю, что как Свеаборг, так и Кронштадт почти неприступны с моря, в особенности Свеаборг, и только большая армия смогла бы действовать с успехом со стороны суши против сил, которые Россия легко может сосредоточить на непосредственных подступах к столице».
Когда сэр Чарлз 12 июня написал ему о том,
«что после зрелых размышлений он пришел к выводу, который разделяет и адмирал Чадс, что единственным эффективным способом захвата Свеаборга является снаряжение большого количества канонерок», —
сэр Джемс ответил ему 11 июля:
«С 50000 человек и 200 канонерок Вы могли бы уже к концу сентября добиться значительных и решительных успехов».
Но как только наступила зима, французская армия и флот отплыли обратно, а сильные бури в дни равноденствия начали вздымать волны Балтийского моря, от сэра Чарлза стали поступать донесения:
«Якорные канаты наших кораблей начали уже рваться, «Дракон» остался только с одним якорем, «Повелительница» и «Василиск» потеряли в последнюю ночь по одному якорю; «Волшебница» была вынуждена бросить якорь в тумане и должна была, подняв ночью якорь у Наргена, снова бросить его недалеко от Ренскарского маяка, так как ветром ее относило к подводным камням; «Эвриал» наскочил на подводные скалы, и это счастье, что он не погиб».
Тогда сэр Джемс вдруг открыл, «что войну нельзя вести без риска и опасности» и Свеаборг поэтому должен быть взят без единого солдата, без единой канонерки и мортирной лодки! Действительно, мы можем лишь повторить слова старого адмирала: «будь русский император первым лордом адмиралтейства, он писал бы точно такие же письма».