В это время зазвонил маленький колокольчик, и басистый голос миссис Приг вмешался в разговор.
— Ах, вы тоже об этом разговариваете, вот как! — заметила она. — Ну, я надеюсь, вы уже все переговорили, потому что сама я этим не интересуюсь.
— Драгоценная моя Бетси, — сказала миссис Гэмп, — как же вы поздно!
Почтенная миссис Приг ответила довольно сурово, что "ежели упрямые люди помирают, когда никто этого не ждет, то она тут ни при чем". И далее, что "и без того неприятно, когда до смерти хочется чаю и тебя задерживают, а тут опять приходится слушать все про то же".
Миссис Гэмп, догадавшись по этим колким репликам о состоянии чувств миссис Приг, немедленно повела ее наверх, надеясь, что один вид маринованной лососины произведет в ней смягчающую перемену.
Однако Бетси Приг рассчитывала на лососину. Очевидно рассчитывала, потому что, взглянув на стол, первым долгом заметила:
— Так я и знала, что огурцов к ней не будет! Миссис Гэмп изменилась в лице и села на кровать.
— Господи помилуй, Бетси Приг, ваша правда. Совсем позабыла!
Миссис Приг, глядя в упор на свою приятельницу, запустила руку в карман и с выражением угрюмого торжества вытащила оттуда переросший салат или недоросший кочан капусты, — во всяком случае такую пышную и таких благодатных размеров овощ, что ее пришлось сперва свернуть, как зонтик, и после того только удалось вытащить. Кроме того, она извлекла горсточку кресс-салата и горчицы, немножко травы, именуемой одуванчиком, три пучка редиски, луковицу покрупнее средней репы, три порядочных куска резаной свеклы и коротенький развилок или отросток сельдерея. Вся эта зелень еще совсем недавно была выставлена в лавке под названием двухпенсового салата и куплена миссис Приг с условием, что продавец уложит все это к ней в карман, что и было успешно выполнено в Верхнем Холборне и наблюдалось с захватывающим интересом соседней извозчичьей биржей. Миссис Приг придавала так мало значения своей предусмотрительности, что даже не улыбнулась, но, поправив карман и вернув его на место, посоветовала только мелко покрошить эти произведения природы и обильно полить уксусом для немедленного потребления.
— Да не насыпьте туда нюхательного табаку, — сказала миссис Приг. — В кашице, бараньем бульоне, ячменном отваре и яблочном компоте это еще не беда. Даже подбадривает больных. А сама я до него не охотница.
— Что вы, Бетси Приг! — воскликнула миссис Гэмп. — Как вы можете так говорить!
— А что ж, разве ваши больные, чем бы они ни хворали, не чихают от вашего табаку так, что того и гляди голова оторвется? — сказала миссис Приг.
— Ну и что ж, что чихают? — спросила миссис Гэмп.
— Ничего, пускай их, — ответила миссис Приг. — Только не отпирайтесь, Сара.
— Кто же отпирается, Бетси? — вопросила миссис Гэмп.
Миссис Приг ничего на это не ответила.
— Кто же отпирается, Бетси? — еще раз вопросила миссис Гэмп. И снова повторила свой вопрос, но только в обратном порядке, заметно усилившем его жуткую торжественность: — Бетси, кто же отпирается?
Словом, обе дамы были уже близки к размолвке; но в данную минуту миссис Приг гораздо больше хотелось закусывать, чем ссориться, и пока что она ответила только:
— Никто, если вы не отпираетесь, Сара, — и приготовилась к чаепитию. Ибо ссора может и подождать, а лососина, да еще в таком ограниченном количестве, ждать не может.
Ее туалет был несложен. Она только сбросила капор и шаль на кровать, дернула себя за волосы, один раз справа, другой раз слева, как будто звонила в колокола, и все было готово. Чай был уже заварен, миссис Гэмп недолго возилась с салатом, и скоро пиршество было в полном разгаре.
Обе дамы сразу смягчились, как только сели за стол. После того как с едой было покончено (что заняло довольно много времени) и миссис Гэмп, убрав со стола, достала с верхней полки чайник вместе с двумя рюмками, обе дамы настроились совсем дружелюбно.
— Бетси, — сказала миссис Гэмп, налив себе рюмку и передавая ей чайник, — я теперь предложу тост. За мою постоянную компаньонку Бетси Приг!
— Согласна и выпью со всем моим расположением, только переменив имя на Сару Гэмп, — ответила миссис Приг.