В то же самое время мистер Неджет стал говорить служащим страховой компании — таинственно, по своему обыкновению, — что у него что-то такое творится с печенью (весьма загадочное, конечно) и что ему, пожалуй, придется обратиться к доктору. После такого сообщения его препроводили к Джоблингу, и хотя Джоблинг не мог понять, что такое у него с печенью, мистер Неджет твердил, что печень у него не в порядке, и замечал, что ему лучше знать, поскольку это его печень. Вскоре он стал постоянным пациентом мистера Джоблинга и раз двадцать на дню заходил к нему, чтобы, по обыкновению, таинственно и обстоятельно рассказать о симптомах своей болезни.
Так как он занимался всеми этими делами разом, одинаково упорно и одинаково таинственно, и не ослаблял бдительного наблюдения за всем, что говорил и делал мистер Джонас, а также за всем, что он собирался сказать и сделать, — нет ничего невероятного в том, что все это входило тайным образом в какой-то грандиозный замысел мистера Неджета.
Утром того самого дня, когда с мистером Пинчем произошло столько событий, Неджет неожиданно появился перед домом мистера Монтегю на Пэлл-Мэлле — он всегда появлялся неожиданно, будто выскочив из люка, — как раз в ту минуту, когда часы били девять. Он позвонил в колокольчик украдкой, озираясь, словно это был предательский поступок, и проскользнул в дверь как раз в то самое мгновение, когда она открылась настолько, чтобы пропустить его. После чего он сразу затворил дверь.
Мистер Бейли, доложив о нем без промедленья, возвратился и проводил его в спальню своего хозяина. Председатель Англо-Бенгальской компании беспроцентных ссуд и страхования жизни одевался в это время и принял Неджета, как принимают доверенное лицо, которому в интересах дела дано право приходить и уходить в любое время.
— Ну, мистер Неджет?
Мистер Неджет поставил шляпу на пол и кашлянул. Как только мальчик вышел и закрыл за собой дверь, он тихонько подошел к ней, потрогал ручку и, возвратившись, остановился в двух шагах от стула, на котором сидел мистер Монтегю.
— Есть новости, мистер Неджет?
— Думаю, что, наконец, есть кое-какие новости, сэр.
— Рад это слышать. Я начал уже опасаться, что вы сбились со следа, мистер Неджет.
— Нет, сэр. Время от времени след теряется. Это бывает. Без этого нельзя.
— Вы сами истина, мистер Неджет. Так вы хотите доложить о большом успехе?
— Это зависит от того, как вам покажется и как вы решите, — ответил тот, надевая очки.
— Что думаете вы сами? Вы довольны? Мистер Неджет медленно потер руки, погладил подбородок, обвел взглядом комнату и сказал:
— Да, да, мне кажется, ошибки нет. Я склонен так думать. Хотите приступить сейчас же?
— Пожалуйста.
Мистер Неджет, нацелившись, выбрал себе стул и, облюбовав для него место, установил его так старательно, как будто собирался через него прыгать, затем поставил против него другой стул, но так, чтобы было куда девать ноги. После этого он уселся на стул номер два и очень осторожно положил записную книжку на стул номер один. Затем развязал записную книжку и повесил тесемочку на спинку стула номер один. Затем придвинул оба стула немного ближе к мистеру Монтегю и, раскрыв записную книжку, разложил на стуле номер один ее содержимое. Наконец он выбрал одну записку среди всего прочего и протянул ее своему патрону, который во время всей предварительной церемонии едва сдерживал нетерпение.
— Хотелось бы, чтобы вы поменьше возились с записками, мой любезный друг, — сказал Тигг Монтегю с кривой улыбкой. — Хотелось бы, чтобы вы докладывали мне устно.
— Я не одобряю устных докладов, — степенно ответил мистер Неджет. Никогда не знаешь, кто тебя подслушивает.
Мистер Монтегю собирался что-то возразить, но тут Неджет передал ему бумажку и сказал с тихим ликованием в голосе:
— Мы начнем с самого начала и посмотрим сперва вот это, сэр, если вам угодно.
Председатель взглянул на записку холодно, с улыбкой, явно не одобрявшей медлительную и методическую повадку своего соглядатая. Но не прочел он и десятка строчек, как выражение его лица начало изменяться, и по мере того как он читал ее, оно становилось все более сосредоточенным и серьезным.
— Номер два, — сказал мистер Неджет, подавая ему вторую записку и отбирая первую. — Прочтите номер два, сэр, будьте любезны. Чем дальше, тем оно становится любопытнее.