Действительно, даже во времена самого Луи-Филиппа, когда Французский банк и Ротшильды были официально облечены правом накладывать запрет на все неугодные им законопроекты, ни один министр не посмел бы предложить государству такой полной капитуляции перед ними. Теперь же правительство отказывается от своего права, гарантированного еще банковской хартией 1846 г., вносить поправки в новый закон о Французском банке до истечения срока его действия. Привилегии Банка, имеющие силу еще на десять лет, благосклонно пролонгируются на новый срок в тридцать лет. Банку разрешается понизить достоинство своих банкнот до 50 франков; важность этой меры станет вполне понятной, если мы укажем, что введение в 1848 г. банкнот достоинством в 200 и 100 франков позволило Банку заменить около 30000000 долларов золота и серебра своими собственными бумажными деньгами. От огромных прибылей, которые, несомненно, достанутся Банку в связи с этим нововведением, государство не получит ничего. Наоборот, ему придётся платить Банку за оказанное последнему от имени Франции доверие. Привилегия учреждать филиалы Банка в департаментах, где они еще не существуют, дается Французскому банку не в качестве уступки, сделанной ему правительством, а напротив, в качестве уступки, сделанной Банком правительству. Разрешение взимать с клиентов Банка больше, чем законные 6 %, обусловлено лишь одним обязательством — присоединять полученную таким образом прибыль к капиталу Банка, а не к его годичным дивидендам. Снижение процента с 4 до 3 по текущим счетам казначейства более чем компенсируется отменой статьи закона 1840 г., которая обязывала Банк вовсе не взимать процентов, когда задолженность казначейства падала ниже 80000000 франков, — а сумма этой задолженности обычно составляла в среднем 82000000 франков. Последней, но не менее важной льготой, предоставленной Банку, является то, что вновь выпускаемые 91250 акций при номинальной стоимости в 1000 фр. каждая предназначены исключительно владельцам уже существующих 91250 акций и что в то время, как акции Банка котируются сейчас на бирже по цене 4500 фр., эти новые акции должны быть переданы старым акционерам по цене в 1100 франков. Этот закон, направленный всецело к выгоде банкократии за счет государства, представляет собой самое убедительное доказательство того, в каком затруднительном финансовом положении уже очутилось бонапартовское правительство. В качестве эквивалента за все свои уступки правительство получает сумму в 20000000 долларов, которую Банк обязан поместить в выпускаемую специально для этой цели трехпроцентную ренту, минимальная цена которой установлена в 75 франков. Эта операция, по-видимому, вполне подтверждает распространенное в Европе представление, что Бонапарт уже позаимствовал из кладовых Банка значительную сумму и теперь озабочен тем, чтобы свои жульнические сделки облечь в более или менее приличную форму.
Написано К, Марксом 2 июня 1857 г.
Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5045, 20 июня 1857 г. в качестве передовой
Печатается по тексту газеты
Перевод с английского
К. МАРКС
ДОГОВОР С ПЕРСИЕЙ
Лондон, 12 июня 1857 г.
Несколько времени тому назад, когда лорду Пальмерстону в его же собственной палате общин был задан вопрос о персидской войне, он насмешливо ответил: «Как только будет ратифицирован мирный договор, палата сможет высказать свое мнение о войне». Мирный договор, подписанный 4 марта 1857 г. в Париже и ратифицированный в Багдаде 2 мая 1857 г., в настоящее время представлен палате. Он состоит из пятнадцати статей, из которых восемь перегружены балластом, обычным для мирных договоров. Статья V предусматривает необходимость эвакуации персидских войск с территории княжества и города Герата, а также из всех других частей Афганистана в течение трех месяцев со дня обмена ратификационными грамотами. Согласно статье XIV, британское правительство, со своей стороны, обязуется, как только вышеупомянутое условие будет выполнено, «немедленно вывести британские войска из всех портов, пунктов и островов, принадлежащих Персии».
Следует, однако, напомнить, что, еще до того как произошел захват Бушира, персидский посол Ферух-хан, во время своих длительных переговоров с лордом Стратфордом де Редклиффом в Константинополе, по собственной инициативе предложил эвакуировать персидские войска из Герата. Таким образом, единственная новая выгода, которую Англия сможет извлечь из этого условия, ограничивается привилегией держать свои войска в течение самого нездорового времени года прикованными к самой губительной местности персидской империи. Ужасные опустошения, которые солнце, болота и море производят в летние месяцы даже среди туземного населения Бушира и Мохаммеры, отмечены в летописях истории древними и современными писателями; но стоит ли ссылаться на них, когда всего лишь несколько недель тому назад один весьма компетентный судья в этом деле, и к тому же приверженец Пальмерстона, сэр Генри Ролинсон, публично заявил, что англо-индийские войска неизбежно погибнут от ужасного климата? Лондонская газета «Times», получив известия о победе при Мохаммере, сразу же обратила внимание на то, что, несмотря на мирный договор, необходимо ради спасения войск продвинуться к Ширазу. Самоубийства британского адмирала и генерала, стоявших во главе экспедиции, также объясняются не чем иным, как их глубокой тревогой за возможную участь войск, с которыми они, согласно правительственной инструкции, не должны были продвигаться дальше Мохаммеры. Таким образом, можно с уверенностью ожидать повторения крымской катастрофы в уменьшенном масштабе — катастрофы, которая на этот раз вызывается не нуждами войны и не грубыми ошибками правительства, а условиями договора, написанного мечом победителя. В упомянутых выше статьях договора встречается одна фраза, которая, если Пальмерстон того пожелает, может стать «маленьким яблоком раздора».