Таким образом, само по себе ясно, что отлив золота и уменьшение резерва банкнот взаимно влияют друг на друга. В то время как изъятие золота из кладовых эмиссионного департамента прямо приводит к уменьшению резерва банковского департамента, директора Английского банка, опасаясь, как бы банковский департамент не оказался неплатежеспособным, крепче зажимают кредитный пресс, повышая учетную ставку. Но повышение учетной ставки побуждает одну часть вкладчиков изымать из банковского департамента свои вклады для того, чтобы ссужать их под высокий процент, существующий в данное время, а неуклонное уменьшение резерва в свою очередь пугает другую часть вкладчиков и также побуждает их изымать свои вклады из этого департамента. И выходит, что те самые меры, которые предпринимаются для сохранения резерва, ведут к его истощению. После этого объяснения читатель поймет, с какой тревогой в Англии следят за уменьшением резерва Банка и какая грубая ошибка допущена в финансовой статье одного из последних номеров лондонской газеты «Times». В этой статье говорится:
«Снова зашевелились давнишние противники закона о банковской хартии, и сейчас ни в чем нельзя быть уверенным. Одним из их излюбленных способов создавать панику является ссылка на сократившиеся размеры резерва не находящихся в обращении банкнот, как будто, если этот резерв истощится, Банк будет вынужден совсем прекратить учетные операции». (По существующему закону он фактически, в случае банкротства, так и должен был бы поступить.) «На самом же деле Банк мог бы и при таких обстоятельствах продолжать учетные операции, даже не сокращая их масштаба, поскольку ежедневный учет векселей приносит ему, конечно, в среднем такую же сумму, какую ему обычно приходится выдавать. Увеличить масштаб операций Банк не мог бы, но трудно предположить, чтобы при нынешнем повсеместном сокращении деловых операций от него потребовали бы этого. Следовательно, нет ни малейшего основания для правительственных паллиативов».
Фокус, на котором построен этот довод, сводится к следующему: здесь намеренно не принимаются в расчет вкладчики. Не требуется особых усилий ума, чтобы понять, что если в один прекрасный день банковский департамент объявит себя банкротом в отношении своих кредиторов, то он не сможет больше выдавать своим дебиторам ссуды в виде займов или учета векселей. Короче говоря, хваленый закон сэра Роберта Пиля об Английском банке в нормальное время вообще не действует; в трудные же времена он усугубляет финансовую панику, вызванную торговым кризисом, финансовой паникой, создаваемой им самим; и как раз в тот самый момент, когда этот закон, согласно лежащему в его основе принципу, должен оказать свое благотворное влияние, ничего иного не остается, как приостановить его действие путем правительственного вмешательства. В обычное время максимальное количество банкнот, которое закон разрешает Банку выпускать, никогда полностью не находится в обращении, — факт, достаточно доказанный неизменным в такие периоды наличием резерва банкнот в кассе банковского департамента. Истинность этого положения можно проверить, сопоставив отчеты Английского банка с 1847 по 1857 г. или даже сравнив сумму банкнот, фактически находившихся в обращении с 1819 по 1847 г., с той суммой, которая могла бы находиться в обращении согласно установленному законом максимуму. В трудные времена, как, например, в 1847 и в нынешнем году, из-за произвольного и полного разделения Английского банка на два департамента последствия утечки металлического запаса искусственно усугубляются, повышение процентной ставки искусственно ускоряется, и Банку грозит банкротство не вследствие его действительной неплатежеспособности, а вследствие мнимой неплатежеспособности одного из его департаментов.