Несмотря на американский кризис, экспорт за октябрь 1857 г. увеличился на 318838 ф. ст. по сравнению с октябрем 1856 г., но отраженное в тех же отчетах значительное сокращение потребления всех продуктов питания и предметов роскоши свидетельствует о том, что указанный рост экспорта промышленной продукции был нерентабельным и вовсе не являлся естественным следствием процветания промышленности. Влияние кризиса на английскую промышленность станет ясным из ближайших отчетов министерства торговли. Сравнение отчетов за отдельные месяцы с января по октябрь 1857 г. показывает, что английское производство достигло высшей точки своего развития в мае, когда экспорт на 2648904 ф. ст. превысил экспорт за май 1856 года. В июне, вслед за получением первых известий о восстании в Индии, производство в целом упало ниже уровня того же месяца 1856 г., а экспорт по сравнению с этим месяцем сократился на 30247 фунтов стерлингов. В июле, несмотря на сокращение индийского рынка, производство не только достигло уровня того же месяца 1856 г., но и превысило его на такую значительную сумму, как 2233306 фунтов стерлингов. Следовательно, в июле другие рынки должны были поглотить — помимо обычного количества потребляемых ими товаров — не только ту часть их, которая обыкновенно шла в Индию, но и много больше того, что обычно производила для них Англия. Поэтому иностранные рынки в этом месяце были, по-видимому, настолько завалены товарами, что сумма стоимости экспорта стала последовательно снижаться приблизительно с двух с третью миллионов до 885513 ф. ст. в августе, до 852203 ф. ст. в сентябре и до 318838 ф. ст. в октябре. Изучение английских отчетов о торговле дает единственно верную разгадку тайны переживаемого Англией кризиса.
Написано К. Марксом 27 ноября 1857 г.
Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5196, 15 декабря 1857 г. в качестве передовой
Печатается по тексту газеты
Перевод с английского
На русском языке публикуется впервые
К. МАРКС
ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС В ЕВРОПЕ
Почта, прибывшая вчера утром с пароходами «Канада» и «Адриатика», воспроизводит нам историю европейского финансового кризиса за неделю. Эту историю можно резюмировать в нескольких словах. Гамбург все еще был центром кризиса, более или менее резко отразившегося на Пруссии и постепенно приводившего английский денежный рынок в состояние неустойчивости, от которой он, казалось, начал оправляться. Отдаленные отзвуки бури уже донеслись из Испании и Италии. Паралич промышленной деятельности и, как следствие этого, нужда рабочего класса быстро распространяются по всей Европе. С другой стороны, тот факт, что Франция все еще продолжает оказывать некоторое сопротивление этой заразе, озадачил тех, кто занимается политической экономией, как загадка, разгадать которую труднее, чем разрешить самое проблему всеобщего кризиса.
Предполагали, что гамбургский кризис миновал свою высшую точку после 21 ноября с основанием Гарантийного дисконтного общества, общая подписка на акции которого достигла 12000000 марок. Целью организации этого Общества было обеспечивать обращение таких векселей и банкнот, в а которых будет стоять печать Общества. Однако несколько дней спустя снова произошло несколько банкротств и происшествий вроде самоубийства вексельного маклера Гова, предвещавших новые бедствия. 26 ноября паника вновь была в полном разгаре; и как сперва Дисконтное общество, так теперь само правительство предприняло шаги, чтобы задержать ее распространение. 27 ноября сенат внес предложение — и получил разрешение земельных собственников города — выпустить ценные процентные бумаги (казначейские билеты) на сумму в 15000000 марок с целью выдавать ссуды под товары устоявшегося образца или под государственные ценные бумаги; размер ссуд должен был составлять от 50 до 662/3 % соответствующей стоимости закладываемых товаров. Эта вторая попытка поправить состояние торговли потерпела неудачу, подобно первой, — обе напоминали тщетные крики о помощи во время кораблекрушения. Оказалось, что гарантия самого Дисконтного общества требовала в свою очередь другой гарантии; кроме того, государственные ссуды, ограниченные как по своему размеру, так и по характеру товаров, под которые они предоставлялись, становились, именно в силу условий их получения, относительно бесполезными, по мере того как падали цены. Чтобы поддержать цены и таким образом устранить действительную причину бедствия, государство должно было уплачивать цены, существовавшие перед вспышкой коммерческой паники, и учитывать векселя, которые представляли собой лишь обязательства обанкротившихся заграничных фирм. Другими словами, потери частных капиталистов надлежало компенсировать за счет богатства всего общества, представителем которого является правительство. Такой род коммунизма, где взаимность обязательна только для одной стороны, кажется европейским капиталистам довольно заманчивым.