От материальных перспектив Второй империи Мадзини переходит к ее моральным перспективам и, конечно, несколько смущен, подытоживая доказательства в пользу тезиса, что свобода не носит бонапартовской ливреи. Грубое прикосновение тех, кто стремится воскресить эпоху, отошедшую в прошлое, не только превратило в мумию плоть свободы, но и иссушило самый ее дух, ее интеллектуальную жизнь. В результате большинство представителей мыслящей Франции, отнюдь не отличавшееся чрезмерной щепетильностью своей политической совести и всегда готовое служить любому режиму, от регента
[Филиппа Орлеанского. Ред.] до Робеспьера, от Людовика XIV до Луи-Филиппа, от Первой империи до Второй республики, ныне впервые в истории Франции отвернулось от существующего правительства.