Повторение coup d'etat [государственного переворота. Ред.] в более крупном масштабе, массовые ссылки, разделение Франции на преторианские лагери, слухи о войне, внешние осложнения и внутренние заговоры — короче, судорожные спазмы малой Империи после покушения 14 января несколько отвлекли всеобщее внимание от финансового положения Франции. В противном случае публика увидела бы, что за то же самое время показное процветание бонапартовского режима уже свелось к своим первоначальным элементам — казнокрадству и спекуляции. В доказательство этого положения я ограничусь лишь перечислением ряда таких фактов, сведения о которых время от времени проникают в европейскую печать. Возьмем для начала г-на Проста, возглавляющего Compagnie generale de caisses d'escompte [Всеобщую компанию учетных банков. Ред.], которая не только пустилась во всевозможные биржевые спекуляции, но и занялась учреждением учетных банков по всей Франции. Капитал компании составлял 6000000 долларов в виде 60000 акций. Компания слилась с португальским Credit Mobilier и была magna pars [важной частью. Ред.] Credit Mobilier в Мадриде. Но весь капитал ее иссяк, а долги составляют около 3000000 долларов. Г-н Дамоньё, из Compag-nie parisienne des equipages de grandes remises [Парижской компании больших наемных экипажей. Ред.] , осужден судом police correctionelle [исправительной полиции. Ред.] за то, что выманил у своих акционеров 100000 долларов наличными деньгами и акциями, вовлек их в долги на сумму в 400000 долларов и промотал весь капитал компании, составлявший 1600000 долларов. Управляющий другой компанией — Ligneenne [Древесная промышленность, Ред.],— якобы вырабатывавшей бумагу из дерева, также был осужден за растрату капитала в 800000 долларов. Два других бонапартовских «спасителя собственности» были признаны виновными в том, что, войдя в сговор с группой банкиров, решили сплавить публике за 10000000 или 15000000 долларов какие-то леса и рудники на далеких берегах Дуная, купленные ими самими за 200000 долларов. В другом случае выяснилось, что управляющие горнопромышленной компанией близ Ахена продали своим акционерам за 500000 долларов шахты, стоившие, как они вынуждены были признаться позже, всего 200000 долларов. В результате этих и других подобных разоблачений, акции Messageries generales [Транспортных контор. Ред.], раньше котировавшиеся в 1510 фр., упали приблизительно до 500 франков. Акции Compagnie des petites voitures [Компании небольших экипажей. Ред.], взвинченные вскоре после их выпуска до 210 фр., упали до 40 франков. Акции Объединенной компании скатились с 500 до 65 франков. Акции Французско-американской навигационной компании, когда-то стоившие 750 фр., теперь можно купить по 30 франков. Акции Объединенной газовой компании упали в цене с 1120 фр. до 620 франков. Г-н Милло, директор Caisse des actionnaires [Акционерного банка. Ред.] и один из скороспелых миллионеров малой Империи, сообщил своим акционерам, что
«операции последнего полугодия не дали вовсе никаких прибылей, так что он не в состоянии не только объявить дивиденд, но даже выплатить обычный полугодовой процент, который он, однако, уплатит из своего собственного кармана».
Так одна за другой вскрываются социальные язвы малой Империи. Нелепые совещания Луи Бонапарта с верхушкой биржевых спекулянтов о том, какими средствами помочь французской торговле и промышленности, не дали, конечно, никакого результата. Французский банк сам находится в весьма плачевном состоянии, поскольку он не в состоянии продать боны железнодорожных компаний, полученные им в обеспечение сумм, которые он был вынужден дать этим компаниям для проведения их работ. Никто не хочет покупать эти боны в момент, когда вся собственность железнодорожных компаний во Франции быстро обесценивается и еженедельные отчеты железных дорог показывают неуклонное уменьшение доходов.