Иначе говоря, г-н Хорнер высказывает ту мысль, что при нынешнем состоянии общества какой-либо принцип может казаться «здравым» в глазах экономиста и классов, теоретическим выразителем которых он является, и, тем не менее, не только противоречить всем законам человеческой совести, но и, подобно раковой опухоли, высасывать жизненные соки целого поколения. Что же касается ссылки противников фабричных законов на то, что они якобы тормозят развитие промышленности, то их фразеологии г-н Хорнер противопоставляет факты. В отчете, изданном по постановлению палаты общин от 19 марта 1835 г., число фабрик и лиц, занятых на них в рассматриваемом округе выражалось в таких цифрах:
В отчете, представленном палате общин в феврале 1857 г., имеются такие цифры:
Данные этих таблиц показывают, что за 22 года число хлопчатобумажных фабрик почти удвоилось, тогда как число лиц, занятых на них, увеличилось более чем вдвое. В шерстяной и камвольной промышленности значительное сокращение числа фабрик одновременно с ростом, более чем вдвое, числа лиц, занятых на них, свидетельствует о концентрации капитала и о вытеснении в значительной степени мелких фабрик крупными. Тот же процесс, хотя и в меньшем масштабе, можно наблюдать также и в полотняном производстве. Что касается шелковых фабрик, то их число удвоилось, число же лиц, занятых в них, почти удвоилось.
«Однако», — замечает г-н Хорнер, — «прогресс промышленности не исчерпывается ростом числа фабрик, ибо крупные усовершенствования, произведенные во всех видах машин, чрезвычайно повысили их производительную силу».
Важным моментом является здесь то, что стимул для этих улучшений, особенно поскольку речь идет о большей скорости машин за определенный отрезок времени, был дан безусловно законодательным ограничением рабочего времени.
«Эти усовершенствования», — говорит г-н Хорнер, — «и то обстоятельство, что рабочие получили возможность относиться к работе с большим усердием, имели тот результат, как я неоднократно имел возможность убедиться, что в течение меньшего количества времени стало выполняться столько же работы, сколько обычно выполнялось за более длительный срок».
Именно в округе г-на Хорнера происходили все чаще со времени недавнего улучшения состояния промышленности случаи предумышленного и сознательного нарушения постановлений, ограничивающих рабочие часы, а также постановлений, касающихся возраста рабочих и посещения школы детьми от восьми до тринадцати лет, которым по закону полагается работать только половину времени. Цитирую отчет:
«Соблазну увеличения прибыли поддаются те фабриканты, для кодекса морали которых нарушение парламентского постановления не есть преступление, и которые рассчитывают, что любой штраф, наложенный на них в случае их изобличения, составит очень небольшую часть прибыли, выручаемой ими благодаря несоблюдению предписаний закона».
Чтобы понять эту обычную жалобу, которая повторяется из отчета в отчет, необходимо, во-первых, принять во внимание, что в большинстве случаев судьями являются фабриканты или их родственники, что, во-вторых, налагаемые законом штрафы весьма невелики и что, наконец, подростки и женщины считаются работающими только в том случае, «если не будет доказано противоположное». А между тем, г-н Хорнер заявляет:
«Для недобросовестного фабриканта нет ничего легче, как доказать это противоположное. Для этого ему нужно только остановить свою паровую машину, как только появится инспектор, и тогда вся работа прекращается; в каждом заявлении инспектор должен доказать, что названное в жалобе лицо было найдено действительно за работой. Как только начинается незаконная работа, а это происходит шесть раз в различное время дня, ибо общая сумма часов работы за день составляется из маленьких частей, так выставляется наблюдатель, который должен дать знать о приближении инспектора, и едва лишь последний покажется, как немедленно дается сигнал остановить машину и удалить рабочих с фабрики».