Прежде чем хотя бы один австриец перешел границу, французы начали массовое вступление в Пьемонт. 26 апреля первые отряды прибыли в Геную; в тот же день дивизия генерала Буа прошла в Савойю, перевалила через Монсени и 30 апреля прибыла в Турин. В этот день 24000 французов были в Алессандрии и около 16000 в Турине и в Сузе. С тех пор их приток не прекращался, но в Геную их прибывало гораздо больше, нежели в Турин. Из обоих пунктов войска отправлялись дальше, к Алессандрии. Число французов, отправленных таким путем на фронт, конечно, не может быть определено, но, судя по обстоятельствам, на которые мы укажем ниже, не может быть сомнения, что к 5 мая оно, по-видимому, считалось достаточным, чтобы позволить союзным армиям держаться и помешать австрийцам обойти их позиции у Верчелли. Первоначальный план заключался в том, чтобы удерживать линию По от Алессандрии до Касале главными силами пьемонтцев и теми французскими войсками, которые могли быть подтянуты из Генуи, а остальные силы пьемонтцев (савойские гвардейские бригады) вместе с французами, прибывающими через Альпы, должны были удерживать линию Дора-Балтеи от Ивреи до Кивассо, прикрывая тем самым Турин. Таким образом, любое наступление австрийцев на линию Доры могло бы быть парализовано атакой во фланг пьемонтцев, которые вышли бы из Касале и заставили вторгшегося врага разделить свои силы. Однако, несмотря на все это, позиция союзников была пригодна лишь в качестве временной и по существу была плохой. От Алессандрии до Ивреи она тянулась приблизительно на 50 миль, с одним исходящим и одним входящим углом; и хотя предоставляемая ею возможность для фланговой атаки значительно усиливала ее, все же наличие такой длинной линии давало неприятелю большие удобства для проведения ложных атак, к тому же на ней нельзя было организовать серьезного сопротивления решительному наступлению. Если бы линия Доры оказалась захваченной, а фланговая атака была бы на время парализована меньшими силами австрийцев, то победоносные австрийцы могли бы свободно вернуться на любой берег По и превосходящими силами оттеснить армию Алессандрии под защиту пушек этой крепости. Если бы австрийцы действовали энергично в первые два-три дня войны, то все это легко могло быть осуществлено. Тогда еще не было армии, сосредоточенной между Алессандрией и Касале, которая могла бы угрожать их действиям. Но в течение 3, 4 и 5 мая положение изменилось, и численность французов, прибывших на эту позицию и все еще продолжавших прибывать из Генуи, по-видимому, уже была достаточно велика, чтобы довести силы, защищающие ее, приблизительно до 100000 человек, из которых 60000 могли быть использованы для наступления через Касале. Что это число считалось достаточным для прикрытия Турина, косвенно доказывается тем фактом, что уже 3 мая как французские, так и сардинские войска двигались от линии Доры к Алессандрии. Таким образом, медлительность австрийцев позволила союзникам спокойно закончить этот опасный маневр — сосредоточение своих сил на алессандрийской позиции. Тем самым австрийское наступление потеряло всякий смысл и союзники достигли того, что мы назвали моральной победой.
До сих пор австрийский генерал, по-видимому, действовал, руководствуясь поочередно по крайней мере тремя различными планами кампании. Кажется, что сначала, переправляясь через Тичино, он намеревался идти прямо на Верчелли и Дору; затем, узнав о прибытии в Геную крупных французских сил и считая фланговый марш мимо Касале слишком опасным, он изменил направление своего наступления и повернул к Ломелло и По; и, наконец, он снова меняет свое намерение, совсем отказывается от наступления и, укрепляясь на Сезии, ожидает приближения союзников с целью дать им сражение. Правда, наши сведения о его передвижениях весьма недостаточны, ибо они почерпнуты почти исключительно из французских и сардинских телеграмм, но лишь такой вывод, по-видимому, может быть сделан из длительной бездеятельности главных сил австрийцев и из различных, не столь важных и, по-видимому, нерешительных маневров передовых отрядов между 5 и 11 мая.