Выбрать главу

2 января

ЧЕРТ НА ДЬЯВОЛА

*** Меж императором и королем — война. «Что ж! Революциям откроет вход она, — Мы думали б. — Война! Но в ней — родник величий. Желает лавров ад, желает смерть добычи. Монархи поклялись свет солнца угасить; Алеющая кровь должна весь мир залить; Людей пойдут косить, как бы траву на поле; Быть победителям в грязи, но — в ореоле…» И мы, желавшие крепить меж наций мир И землю для плугов хранить, не для мортир, Взывали б, скорбные, но гордые: «Пруссаки! Французы! Что вам в той — голландца с немцем — драке? Оставьте их, царей. Свершится божий суд. Бой Вишну с Индрой мы узреть мечтали б тут — Преображение из светопреставленья И пламень благостный, пронзающий затменье! О схватках яростных мечтали б мы ночных, О диком хаосе раскатов громовых, Где безднам ураган грозит; где в схватке тесной Гигант с архангелом сплетен, с его небесной Кровь черную свою сливая; мнился б он — Левиафана в тьму прогнавший Аполлон. Воображали б мы бред и безумье мрака. Мы сталкивали бы свирепою атакой Иену с Росбахом, с ордой вестготов Рим; Наполеон бы шел за Фридрихом Вторым. Мы верили б, что к нам, сквозь ужасы и беды, Как ласточки, спешат крылатые победы И, как в гнездо, летят из глубины небес Туда, где Франция, где право, где прогресс! Мы верили б, что нам — узреть крушенье тронов И роковой распад одряхших Вавилонов, Что над материком растоптанным, горя, Свободы вскинется прекрасная заря, Что, может быть, во тьме разгромов и возмездий Родится новый мир из рухнувших созвездий! Так думали б мы. Пусть, сказали б, нам стократ Арбелу, Акциум и Зару воскресят — В крови, но в славе. Пусть над бездной, над провалом Опять повиснет мир, как при Лепанто алом, При Тире, Пуатье и Тольбиаке. Три Угрюмых призрака, пучины вратари, — Мощь, Ярость, Ночь, — пускай разверзнут зев могилы, И Север с Югом пусть сойдут в тот мрак застылый, Пусть племя — то иль то — исчезнет в глубях рва, Где разлагаются князья и божества! В раздумье, блеск побед провидя и удары Боев, какие встарь вели бойцы Луары, И славу Лейпцига сквозь мерзость, и Ваграм, И слыша, как Нимрод, и Кир, и Цезарь к нам Идут, — мы вздрогнули б от смутных ожиданий…» Вдруг чья-то, чувствуем, рука у нас в кармане. *** Суть в том, чтоб кошелек спереть у нас. — Пустяк! *** Давно уж сказано, что Бонапарт-голяк Был жуликом и млел в приятнейшей надежде Ограбить Пруссию (нас он ограбил прежде). Он трон украл. Он подл, и мерзок, и лукав. Всё так. Но мы мечту хранили, что, напав На старца-короля, кто горд веками трона, Кому кирасой — честь и лишь господь — корона, Он встретит одного из паладинов тех, Что в годы Дюнуа сражались, чей доспех Турниры украшал и ныне мнится в тучах, Исполненных зари и ропотов летучих… Все чушь! Иллюзия! Совсем другой наряд! Свистки разбойничьи, а не рога, звучат. Ночь. Дебри дикие, сплошь полные клинками. Стволы ружейные сверкают меж ветвями. Крик в темноте. Врасплох! Засада! Кто там? Стой! Все озаряется, и в заросли густой Разверзлись просеки, где свет багряный льется. Стой! Череп раздробят тому, кто шевельнется. Ложись, ложись! Никто чтоб не вставал! Ничком! И — денежки теперь давайте, целиком. Вздор, коль не нравится, что вас по грязи стелят, Обшаривают вас и в лоб из ружей целят. Их — пять на одного; оружья — до зубов; Кто заупрямится, немедленно «готов»! Ну! Исполнять!.. Приказ — как будто из берлоги. Что ж! Кошелек отдать, согнуть в коленях ноги, Упасть, покорствуя, лежать на животе, Не смея двинуться, — и вспомнить земли те, Что звались Гессеном, Ганновером и Польшей… «Готово». Можно встать… И денег нету больше, И вкруг — сплошной Шварцвальд!.. Тут ясно стало нам, Неподготовленным к изменничьим делам, Невеждам в таинствах правленья, нам, профанам, Что наш Картуш войну затеял — с Шиндерганом!