Повсюду, где местность была достаточно открытой, допускающей правильные передвижения, наступление производилось следующим образом. Стрелковая цепь вела перестрелку с неприятелем до тех пор, пока колонне не отдавался приказ наступать; группы поддержки — если они были — пристраивались к флангам стрелковой цепи и сами развертывались на линии обоих флангов с целью охватить наступающего неприятеля и открыть по нему перекрестный огонь; когда колонна выходила на линию стрелковой цепи, последняя заполняла промежутки между батальонами, продвигаясь вперед в одной линии с головой колонны; в 20 ярдах от неприятеля голова колонны давала залп и шла в атаку. Если местность была сильно пересеченной, то в цепь развертывались даже три или четыре роты батальона; сообщают также о случаях (тюркосы у Мадженты), когда в стрелковую цепь развертывались целые батальоны.
Против штыковой атаки австрийцев порой применялся метод, подобный предписанному английскими уставами для уличной стрельбы (батальонное учение, параграф 62). Головные роты колонны давали залп, делали поворот в стороны флангов и отходили в колонны по два в тыл, где снова строились; то же самое делали следующие за ними роты и, наконец, после того как последние роты дали залп и очистили пространство перед фронтом, весь батальон атаковывал неприятеля.
В решающие моменты солдатам давался приказ сложить свои ранцы на землю, захватив с собой лишь немного хлеба и все боевые припасы, имевшиеся в ранце, которые они рассовывали, где только могли. Вот откуда произошла выдумка о том, что «зуавы обычно носили свои патроны в карманах шаровар».
У Мадженты зуавы и 1-й гренадерский гвардейский полк развернулись на некоторое время и вели одиночный огонь и огонь шеренгами. У Сольферино дивизия гвардейских вольтижеров (двенадцать батальонов), перед тем как начать боевые действия, также развернулась в одну линию, но когда батальоны действительно вступили в бой, они, кажется, были в обычной колонне. Так как в обоих этих случаях развертывание производилось под непосредственным командованием и в присутствии Луи-Наполеона, то едва ли может быть какое-нибудь сомнение, что он отдавал соответствующие приказы под влиянием известных воспоминаний о маневрах английских войск, построенных в линию; но в обоих случаях склонность французских офицеров к своему собственному национальному способу ведения боя, а также характер местности, кажется, взяли верх, как только наступил момент решительной борьбы.
Наступление на деревню начиналось несколькими колоннами, впереди которых двигались густые стрелковые цепи; более слабая колонна, предназначенная для атаки позиции с фронта, держалась до конца позади, в то время как более сильные колонны обходили деревню с флангов.
Войска, которые брали деревню, сразу занимали и укрепляли ее, тогда как резервы преследовали неприятеля. При обороне деревни французы больше надеялись на резервы позади деревни или на ее флангах, чем на сильный гарнизон в самих домах».
Этим извлечением из раздела о тактических построениях французской армии в Италии в 1859 г. мы закапчиваем рассмотрение работы графа Вальдерзее. Хотя местность в Англии является гораздо менее пересеченной, чем в Ломбардии, однако, в связи с наличием здесь многочисленных изгородей, рвов, групп деревьев и лесных участков, в сочетании с волнистым характером местности и глубокими перерезающими ее лесистыми оврагами, она представляет собой поле боя, гораздо более пересеченное, чем обширные сплошные равнины Северной Франции, Бельгии и Германии. Если бы французская армия когда-нибудь попыталась высадиться на английской земле, то не может быть большого сомнения в том, что построения ее пехоты были бы очень похожи на построения, применявшиеся в Италии; вот почему мы считаем эти построения небезынтересными для английских волонтеров.
Замечания о книге Вальдерзее написаны Ф. Энгельсом в июне 1861 г.
Напечатано в «The Volunteer Journal, for Lancashire and Cheshire» №№ 42, 44, 46 и 62; 22 июня, 6 и 20 июля, 8 ноября 1861 г.
Подпись: Ф. Э.
Печатается по тексту журнала
Перевод с английского
Ф. ЭНГЕЛЬС
ВОЕННАЯ КРИТИКА СМОТРА В НЬЮТОНЕ
Прошлогодний смотр в Ньютоне прошел с большим успехом, тем более выдающимся, что ему мешали разного рода трудности. Это была первая попытка собрать волонтеров Ланкашира в одно целое; железнодорожные перевозки были далеко не такими, какими они должны были бы быть; грунт был в отвратительном состоянии; погода была очень плохая. Несмотря на все это, смотр прошел необыкновенно удачно, и наши волонтеры пошли домой промокшие, голодные и томимые жаждой, но с гордым сознанием того, что они всех удивили своим спокойствием, своей уверенностью и воинским видом, с которыми они выполняли свою задачу.