Итак, ограничение рабства пределами его старой территории должно было, согласно экономическому закону, привести к его постепенному исчезновению, уничтожить политическую гегемонию, осуществляемую рабовладельческими штатами через сенат, и, наконец, подвергнуть рабовладельческую олигархию опасностям, угрожающим ей внутри ее собственных штатов со стороны «белых бедняков». Своим принципом, что всякое дальнейшее расширение рабовладельческих территорий должно быть воспрещено законом, республиканцы, таким образом, подсекали самый корень господства рабовладельцев. Победа республиканцев на выборах должна была поэтому привести к открытой борьбе между Севером и Югом. Однако сама эта победа была обусловлена, как указывалось выше, расколом в лагере демократов.
Уже борьба за Канзас вызвала раскол между партией сторонников рабовладения и ее союзником — демократами Севера. Тот же спор снова вспыхнул в более общей форме теперь, во время президентских выборов в 1860 году. Демократы Севера, во главе со своим кандидатом Дугласом, ставили введение рабства в территориях в зависимость от воли большинства колонистов. Партия рабовладельцев, во главе со своим кандидатом Брекинриджем, утверждала, что из конституции Соединенных Штатов, как это разъяснил также и Верховный суд, законно вытекает рабство; рабство-де уже само по себе является законным во всех территориях и не нуждается ни в какой особой натурализации. Следовательно, в то время как республиканцы воспрещали всякое увеличение рабовладельческих территорий, партия южан претендовала на все территории республики как на гарантированные законом домены. То, что рабовладельцы пытались проделать в качестве примера с Канзасом, — навязать территории рабство с помощью центрального правительства против воли самих колонистов — они теперь объявляли законом для всех территорий Союза. На такую уступку не могли пойти лидеры демократов, так как она привела бы только к дезертирству их армии в лагерь республиканцев. С другой стороны, партию рабовладельцев не мог удовлетворить «суверенитет колонистов», предложенный Дугласом. То, чего она хотела добиться, необходимо было провести в ближайшие четыре года при новом президенте; это могло быть проведено только средствами центрального правительства и не допускало дальнейших отсрочек. От внимания рабовладельцев не ускользнуло, что образовалась новая сила, Северо-Запад, население которого почти удвоилось за время с 1850 по 1860 г. и находилось уже примерно на одном уровне с белым населением рабовладельческих штатов. Эта сила не была склонна ни по традициям, ни по темпераменту, ни по образу жизни тащиться от компромисса к компромиссу, подобно старым северо-восточным штатам. Для Юга Союз имел ценность лишь постольку, поскольку он предоставлял ему федеральную власть как средство для проведения политики в интересах рабовладельцев. В противном случае для него лучше было порвать теперь же, чем еще в течение четырех лет созерцать развитие республиканской партии и подъем Северо-Запада, чтобы затем начать борьбу при неблагоприятных условиях. Итак, партия рабовладельцев играла ва-банк!. Когда демократы Севера отказались и дальше играть роль «белых бедняков» Юга, Юг доставил Линкольну победу благодаря раздроблению голосов и воспользовался затем этой победой как предлогом для того, чтобы обнажить меч.
Все движение, как это ясно видно, покоилось и покоится на вопросе о рабстве. Не в том смысле, должны ли рабы быть немедленно освобождены внутри существующих рабовладельческих штатов, а в том, должны ли 20 миллионов свободных жителей Севера и далее подчиняться олигархии 300 тысяч рабовладельцев; должны ли огромные территории республики служить основой для создания свободных штатов или стать рассадниками рабства; наконец, должна ли национальная политика Союза сделать своим девизом вооруженное распространение рабства в Мексике, Центральной и Южной Америке.
В следующей статье мы рассмотрим утверждение лондонской прессы, будто Север должен приветствовать сецессию как наиболее благоприятное и единственно возможное разрешение конфликта.