Но какое же влияние оказывают все эти события на ход осады? Несомненно, что, если три указанных форта попадут в руки пруссаков, это будет значительным успехом и позволит им придвинуть свои батареи на расстояние 3000—4000 ярдов от крепостной ограды. Впрочем, вовсе не является неизбежным, что они сдадутся так быстро. Все эти форты имеют укрытые от бомб казематы для своих гарнизонов; а осаждающие до сих пор еще не получили нарезных мортир, которых у них вообще мало. Эти мортиры представляют собой единственный вид артиллерии, который в очень короткий срок может разрушить укрытия от бомб; огонь старых мортир слишком неточен, чтобы дать быстрый результат, а 24-фунтовым орудиям (со снарядом весом в 64 фунта) не может быть придан достаточно большой угол возвышения, чтобы обеспечить эффективный навесный огонь. Если огонь этих фортов, по-видимому, и стих, то это свидетельствует лишь о том, что орудия были поставлены в укрытия, чтобы держать их наготове на случай штурма. Прусские батареи могут разрушить брустверы валов, но брешь тем самым не будет еще образована. Для того чтобы пробить хорошо прикрытую каменную кладку эскарпов, даже при стрельбе перекидным огнем им придется расположить батареи не дальше 1000 ярдов от фортов, а это может быть сделано только с помощью параллелей и апрошей, закладываемых при правильной осаде. «Ускоренный» процесс осады, о котором так много говорят пруссаки, заключается лишь в том, чтобы стрельбой с большого расстояния заставить неприятеля прекратить огонь и тем самым создать возможность для сооружения апрошей с меньшим риском и меньшей потерей времени; за этим следует мощная бомбардировка и пробивание брешей в валу перекидным огнем. Если все эти меры не принудят французов к сдаче, — а когда речь идет о парижских фортах, то трудно себе представить, как это могло бы принудить их сдаться, — остается только проложить обычным путем апроши до гласиса, а затем решиться на штурм. Штурм Дюппеля предприняли после того, как апроши были продвинуты на расстояние около 250 ярдов от разрушенных укреплений, а у Страсбурга сапы пришлось вести по старинке до самого гребня гласиса и дальше.
Учитывая все это, мы должны еще и еще раз возвратиться к точке зрения, которую так часто отстаивали на этих страницах, что оборону Парижа следует вести активно, а не только пассивно. Теперь, как никогда раньше, наступило время для вылазок. В данный момент не стоит вопрос о прорыве неприятельских линий, речь идет лишь о том, чтобы принимать бои местного значения, которые осаждающие навязывают осажденным. Осаждающие почти при всех обстоятельствах могут добиться того, чтобы их огонь превосходил в любом избранном пункте огонь осажденных; это старая и неоспоримая истина; и если осажденные не возмещают этого неизбежно присущего им недостатка своей активностью, смелостью и энергией в вылазках, они теряют лучшие свои шансы. Говорят, что войска, находящиеся в Париже, пали духом; однако для этого нет никаких причин. Войска могли потерять доверие к своему начальнику, но это совсем другое дело; если Трошю продолжает бездействовать, то они имеют для этого полное основание.
Мы хотим в нескольких словах коснуться хитроумного предположения некоторых лиц, будто Трошю после падения Парижа намерен отойти со своими войсками на укрепленный полуостров Мон-Валерьен, как в цитадель. Эта глубокомысленная догадка принадлежит каким-то премудрым прихлебателям в прусском штабе в Версале и основана, главным образом, на том факте, что между Парижем и указанным полуостровом происходит оживленное движение повозок в ту и другую сторону. Надо быть действительно необыкновенно умным генералом, чтобы избрать для постройки своей цитадели низкий наносный полуостров, окруженный со всех сторон господствующими над ним высотами, с которых можно видеть расположенные на полуострове войска, как на ладони, и, следовательно, обстреливать их с близкого расстояния. Но с тех пор как существует прусский штаб, ему всегда причиняло большие хлопоты присутствие в нем людей со сверхчеловеческой прозорливостью. Они всегда считают наиболее вероятным, что противник станет проделывать самые невероятные вещи. Согласно немецкой поговорке, «они слышат, как трава растет». Всякий, кто знакомился с прусской военной литературой, неизбежно сталкивался с такого сорта личностями, и удивительно лишь то, что находятся еще люди, которые им верят.
Напечатано в «The Pall Mall Gazette» № 1841, 6января 1871 г.