Теперь самое неподходящее время для предположений о вероятности того или другого исхода войны. Нам приблизительно известен лишь один факт — численность прусских армий. О другом, о численности и действительной боеспособности французских сил, мы знаем слишком мало. И более того, теперь действуют моральные факторы, не поддающиеся никаким подсчетам, факторы, о которых мы можем только сказать, что все они благоприятны для Франции и неблагоприятны для Германии. Несомненно, однако, то обстоятельство, что именно теперь борющиеся силы уравновешиваются больше, чем когда бы то ни было после Седана, и сравнительно незначительное усиление французов обученными войсками могло бы окончательно установить равновесие.
Напечатано в «The Pall Mall Gazette» № 1806, 26 ноября 1870 г.
ЗАМЕТКИ О ВОЙНЕ. — XXIX
Давно ожидаемая буря наконец разразилась. После продолжительного периода маршей и маневрирования обеих сторон, сменявшихся только мелкими стычками и партизанской борьбой, война снова вступила в один из тех критических периодов, когда удар следует за ударом. 27 ноября французская Северная армия потерпела поражение под Амьеном; 28-го значительная часть Луарской армии была разбита принцем Фридрихом-Карлом под Бон-ла-Роландом; 29-го Трошю предпринял неудачную вылазку с южной стороны Парижа, а 30-го он, по-видимому, атаковал саксонцев и вюртембержцев, облагающих Париж с северовосточной стороны, всеми войсками, которые можно было для этого использовать.
Эти различного рода действия являются результатом согласованных операций, которые, как мы неоднократно указывали [См. настоящий том, стр. 174, 184. Ред.], представляют собой единственную возможность для французов добиться успеха. Если бы Северная армия, уступающая противнику по своей численности, смогла бы удерживать оба корпуса Мантёйфеля, помешав ему усилить саксонского кронпринца, который занимает позиции, огибающие северную сторону Парижа, то эта армия была бы использована правильно. Но дело обстояло иначе. Ее наступление на открытой местности было вскоре остановлено численно уступавшими ей пруссаками, ибо из сопоставления различных сообщений представляется, по-видимому, несомненным, что только один из корпусов Мантёйфеля участвовал в этом сражении. Северная армия была бы лучше использована, если бы ее полевые войска были отправлены по железной дороге на юг к Ле-Ману или если бы она постоянно тревожила охранение и отряды Мантёйфеля, но не принимала бы боя иначе, как под стенами одной из многочисленных северных крепостей, являющихся ее операционной базой. Но при теперешнем положении Франции и с молодыми солдатами, которые составляют ее армии, командующий не всегда может предпринять отступление, даже если это необходимо в стратегическом отношении; такой способ действий мог бы деморализовать его войска даже больше, чем полное поражение. В данном случае Северная армия находит надежное убежище в своих крепостях, где она может произвести переформирование и куда Мольтке вряд ли захочет посылать сейчас Мантёйфеля вслед за ней. Но в то же время Мантёйфель может теперь свободно двинуться в любом ином направлении, и, если, как сообщают из Лилля (хотя это сообщение опровергается), он снова оставил Амьен и поспешно повернул на Париж, мы не можем не признать, что Северная армия не выполнила своей задачи.