— Конечно, док, — поддакнул я.
Он прибегнул к тому же трюку, что и Линди: дождался, когда я дойду до двери, и окликнул. Я медленно обернулся, ощущая, как мои губы начинает сводить судорогой.
— Чуть не забыл, — мило улыбаясь, сказал он. — Ты в последнее время, случайно, не заглядывал в багажник своей машины?
— Вообще-то нет, — признался я.
— А зря, — продолжал Слейтер. — Оно все еще там.
Пышногрудая златовласка сидела за столом в приемной, когда я направлялся к выходу. Завидев меня, она расплылась в улыбке.
— Мистер Холман, надеюсь, вы остались довольны визитом к мисс Картер? — спросила она.
— Все просто замечательно, спасибо, Салли! — ответил я. — Кстати, меня зовут Рик.
— Обязательно запомню. Завтра вечером мне это пригодится, — сказала она.
— Замечательно! — отозвался я и тут же спохватился: — Послушай, ты давно сидишь здесь, в приемной?
— Минут десять, — ответила она. — А что?
— А ты не заметила, доктор Слейтер, случайно, не выходил из кабинета?
— Вообще-то я его не видела, — призналась она. — Насколько я знаю, он все это время был у себя.
— Замечательная у вас клиника, — похвалил я. — Здесь так тихо и вообще здорово. Наверное, и оборудована она по последнему слову техники.
— По самому последнему, — согласилась златовласка. — Хотя, Рик, лично меня, признаюсь, в данный момент куда больше волнует твое персональное оборудование.
— Надо же, во всех палатах установлены «жучки» и все такое! — не унимался я.
— Это позволяет экономить уйму времени и избавляет от лишних хождений, — сказала она, а затем понимающе улыбнулась: — Что такое, Рик? Ты что, сболтнул лишнее в палате у мисс Картер?
— Думаю, вышло совсем наоборот, — ответил я, — а этому придурку доктору Слейтеру следовало бы найти себе занятие поинтереснее, чем подслушивать чужие разговоры!
Возвращаясь в город, я размышлял над сложившейся ситуацией. Некий Рик Холман ставил палки в колеса правосудия и только что беззастенчиво обманул своего старинного приятеля, доктора Слейтера. Однако при помощи крохотного «жучка», установленного в палате у Линди Картер, хитрый доктор Слейтер не только узнал правду, но он узнал и о том, что я ему соврал. А раз уж общий счет и так два — ноль не в мою пользу, то, наверное, не будет большим грехом, если я нарушу обещание, данное Ферреллу.
С приближением вечера клиентов у «Счастливой Алисы» заметно прибавлялось, и когда я вошел, в баре сидело уже полно посетителей. Поманив к себе ближайшую из Алис, я выяснил, как пройти в кабинет к Джемисону. По всему было видно, что он не слишком-то будет рад опять лицезреть меня в своем заведении, что, как мне казалось, вполне объяснимо. Так и вышло.
— Какого черта ты приперся сюда? — буркнул он, увидев меня. — Не видишь, что я занят?
— Будучи твоим добровольным консультантом по вложению инвестиций, — сказал я, — начну с плохой новости.
— Ты что, совсем рехнулся?
— Незаконченный фильм с Айрис Меривейл в главной роли был настолько плох, что уже сам факт его существования крайне оскорблял ранимую творческую натуру Феррелла, — продолжал я. — Но когда он прознал, что, возможно, картина все-таки будет закончена и выпущена в прокат, то решил, что это станет оскорблением светлой памяти Айрис Меривейл. Поэтому он сжег негатив.
— Да ты точно рехнулся! — Джемисон вскинул голову, грозно сверкнув стеклами очков. — Этого не может быть, потому что негатив лежит здесь, вот в этом самом сейфе.
— У тебя в сейфе лежит негатив одного очень старого порнофильма, — поправил я его. — Взгляни сам, если мне не веришь.
Окончательно в правоте моих слов он убедился, лишь когда на столе перед ним стояли три открытые жестянки и было размотано примерно сотни две футов извивающейся, словно змея, кинопленки, ворох которой теперь был навален на столе и на полу.
— Вот ведь сволочь! — гневно взорвался он. — Вонючий раздолбай! Да он у меня под суд пойдет! Я ему башку оторву! Я…
— Ты сначала найди его, — посоветовал я. — Тютю твой Феррелл. Смотал по-быстрому удочки, лег на дно и затих.
Джемисон со злостью грохнул кулаком по столу и тут же взвыл от боли.
— А теперь хорошая новость, — объявил я. — Я готов купить у тебя вот это непотребство за пять тысяч долларов.
— Чего-чего? — Он с подозрением уставился на меня.
— За пять тысяч долларов, — повторил я и вынул из кармана чековую книжку. — Выпишу чек прямо сейчас.
— Но я выложил за него десять тысяч! — негодующе воскликнул Джемисон.
— Как хочешь. — Пожав плечами, я спрятал чековую книжку обратно во внутренний карман пиджака. — Тогда не получишь ничего.
— А что ты собираешься с ним делать? — недоверчиво спросил он.
— А тебе-то что? — холодно отозвался я.
— Значит, говоришь, пять тысяч? — Он на мгновение задумался, а потом неохотно кивнул: — Ладно, уговорил.
Я выписал чек и передал его Джемисону. Еще минут пять ушло на то, чтобы смотать пленку и уложить ее обратно, после чего я был готов идти, унося с собой пять плоских жестянок с эпизодами из никому не нужного порнофильма.
— Теперь пиши расписку, — приказал я. — Сочини что-нибудь в том духе, что, мол, в связи с невыполнением Ферреллом условий сделки ты продал его часть негатива мне.
Джемисон покорно написал все, что от него требовалось, поставил свою подпись и наконец протянул листок мне.
— Послушай, Холман, сделай одолжение, — сказал он. — Проваливай отсюда и оставь меня в покое. А то меня уже тошнит от тебя!
— Всегда рад услужить. — Я одарил его лучезарной улыбкой. — Не плачь, Алиса, и будь счастлива!
Глава 12
Когда я подъехал к дому Сэнфорда, часы показывали четверть десятого. Припаркованный перед домом большой черный седан свидетельствовал о том, что Блэр прибыл сюда раньше меня, и это было просто замечательно. Я вышел из машины и подошел к седану. Багажник оказался не заперт, что многократно упрощало стоящую передо мной задачу. Открыв багажник своей машины, я взял в руки лежавший там обрез, затем достал из кармана носовой платок и тщательно протер его, после чего переложил оружие в багажник автомобиля Блэра и захлопнул крышку. Как сказал кто-то из умных людей, именно неожиданные подарки приносят больше всего радости. Затем я собрал уложенные на заднее сиденье моей машины пять жестянок с пленкой и прихватил их с собой.
Когда Паула открыла мне дверь, я обратил внимание на то, что она была одета в облегающую хлопчатобумажную блузку и еще более тесные потертые голубые джинсы. Наверное, ей просто не хотелось рисковать после того, как Джейк накануне так безжалостно обошелся с ее шикарным нарядом из черного бархата.
— А, это ты, — безо всякого воодушевления протянула она.
— Ну как, все уже в сборе, можно начинать? — спросил я.
Она кивнула:
— С ними приехала девица. Я как только увидела ее, сразу поняла, что Блэр мазохист.
Я пропустил ее вперед, что дало мне возможность захлопнуть за собой дверь, а затем снова чуть приоткрыть ее. Когда мы вышли на балкон, в мою сторону устремились взгляды сразу четырех пар глаз. Паула быстро отошла и встала у перил, будто давая тем самым понять, что у нас с ней нет и не может быть ничего общего. Я осторожно сложил жестянки с пленкой на ближайший стул и затем распрямил затекшую спину.
— Мне бурбон со льдом, если можно, — объявил я.
Паула презрительно повела плечиком:
— Здесь нет слуг.
Посреди балкона стоял новый сервировочный столик с расставленной на нем внушительной батареей бутылок, поэтому я направился к нему и начал неспешно готовить себе напиток.
Блэр медленно повернул голову и посмотрел на Сэнфорда, сидевшего в своем любимом кресле-качалке.
— А какого черта здесь нужно Холману? — прошипел он.
— Понятия не имею, — отозвался Сэнфорд и глупо хихикинул. — Может быть, лучше спросить об этом его самого?
— Слушай, Расс, если хочешь, я вышвырну его отсюда вон, — предложил Джейк.
— Швырни его лучше вниз с балкона, — подала голос Лотти. — Он всего-навсего жалкий мозгляк!