«Хорошие квартиры так дороги, что большая часть рабочих совершенно лишена возможности пользоваться ими. Крупный капитал… боязливо уклоняется от постройки жилищ для трудящихся классов.., так что эти классы при удовлетворении своей потребности в жилье попадают большей частью в сети спекуляции».
Гнусная спекуляция! Крупный капитал, разумеется, никогда не спекулирует! Но не злая воля, а только неведение мешает крупному капиталу спекулировать на рабочих жилищах:
«Домовладельцы вовсе не знают, какую большую и важную роль … играет нормальное удовлетворение потребности в жилье, они не знают, что они причиняют людям, столь безответственно предлагая им, как правило, плохие, вредные жилища, и, наконец, они не знают, как они вредят этим самим себе» (стр. 27).
Но неведение капиталиста для порождения жилищной нужды должно быть дополнено неведением рабочего. Признав, что «самые низшие слои» рабочих, «чтобы не оставаться вовсе без крова, постоянно вынуждены (!) подыскивать себе ночлег где попало и в этом отношении совершенно беззащитны и беспомощны», г-н Закс сообщает нам:
«Ведь общеизвестен факт, что многие из них» (рабочих) «из легкомыслия, но преимущественно по неведению, чуть ли не с виртуозностью лишают свой организм условий естественного развития и здорового существования, не имея ни малейшего понятия о рациональной гигиене, в особенности же о том, какое огромное значение имеет в этом отношении жилище» (стр. 27).
Но тут-то и высовываются ослиные уши буржуа. В то время как «вина» капиталистов улетучилась в неведении, неведение рабочих служит лишь поводом для признания за ними вины. Послушайте:
«Таким образом, получается» (именно благодаря неведению), «что они, лишь бы сберечь хоть немного на квартирной плате, селятся в темных, сырых, тесных жилищах, короче говоря, в жилищах, представляющих собой издевательство над всеми требованиями гигиены… что часто несколько семей снимают вместе одну квартиру, даже одну только комнату, — все это для того, чтобы поменьше тратить на квартиру, между тем как на пьянство и всякого рода никчемные удовольствия они растрачивают свой доход подлинно греховным образом».
Деньги, которые рабочие «расточают на водку и табак» (стр. 28), «кабацкая жизнь со всеми ее плачевными последствиями, которая, подобно свинцовой гире, все снова и снова тянет в грязь рабочее сословие», — вот что действительно свинцовой гирей застряло в горле у г-на Закса. Что при данных обстоятельствах пьянство среди рабочих — столь же необходимый продукт условий их жизни, как тиф, преступность, паразиты, судебный пристав и прочие общественные болезни, столь необходимый, что можно вычислить заранее среднее число людей, предающихся пьянству, — об этом г-ну Заксу опять-таки знать не полагается. Впрочем, еще мой старый школьный учитель говаривал: «Простой народ ходит в кабак, а господа — в клуб», а так как я бывал и там, и здесь, то я могу это подтвердить.
Вся эта болтовня о «неведении» обеих сторон сводится к избитым фразам о гармонии интересов капитала и труда. Если бы капиталисты понимали своп истинные интересы, они предоставляли бы рабочим хорошие жилища и вообще ставили бы их в лучшие условия; а если бы рабочие сознавали свои истинные интересы, они бы не устраивали стачек, не увлекались бы социал-демократией, не занимались бы политикой, а послушно следовали бы за своими начальниками-капиталистами. Но увы, обе стороны видят свои интересы совсем не в том, что проповедуют г-н Закс и его бесчисленные предшественники. Евангелие гармонии между капиталом и трудом проповедуется вот уже 50 лет; буржуазной филантропии обошлись уже в копеечку попытки доказать эту гармонию образцовыми учреждениями; а положение дел, как мы увидим ниже, за эти пятьдесят лет ничуть не изменилось.