1. Немецкие enclaves [владения, вкрапленные в чужую территорию. Ред.] на территории Эльзас-Лотарингии и т. д., уже наполовину подпавшие под владычество Франции, присоединяются к французской революции — отсюда предлог к войне. Пруссия и Австрия оказываются вдруг единодушными. Вальми. Крах линейной тактики, обусловленный массовым применением артиллерии. Флёрюс и Жемапп. Крах австрийской тактики кордонов? Завоевание левого берега Рейна. Ликование крестьян и свободолюбивых городов; омрачить его не могли даже отдельные случаи вымогательства и наполеоновский налог кровью. — Амьенский мир и имперская депутация. Главные результаты: упразднение Германской империи; Рейнский союз. Наполеон выметает прочь мелкие германские государства, но чистка эта, к сожалению, далеко не достаточная. Он всегда играл революционную роль по отношению к князьям и пошел бы еще дальше, если бы мелкие князья так низко перед ним не пресмыкались. 1806 г. — ошибка Наполеона в том, что он не уничтожил Пруссию до конца. Экономическое положение Германии во время континентальной блокады. — Эта полоса наиболее унизительной внешней зависимости совпадает с блестящим периодом в области литературы и философии и с наивысшим расцветом музыки в лице Бетховена.
Во время гугенотских войн уважение к королевской власти как представителю нации уже настолько велико, что лишь заключенные королем союзы с иностранными государствами и договоры о военной помощи считаются законными и признаются общественным мнением. Все прочие лица в глазах последнего — неизменно мятежники и предатели. Всего яснее это обнаруживается после смерти Генриха III, когда Генриху IV удалось одержать окончательную победу только благодаря влиянию королевского титула.
Окончательное подавление протестантизма во Франции не было для нее бедой — teste [свидетели тому. Ред.] Бейль, Вольтер и Дидро. И в то же время его подавление в Германии было бы несчастьем не только для немцев, но также и для всего мира. Германии была бы навязана католическая форма развития романских стран; поскольку же английская форма носила также полукатолический и средневековый характер (университеты и т. п. колледжи, средние школы — все это по существу протестантские монастыри), то отпали бы все виды немецкого протестантского образования (домашнее воспитание, частные пансионы, проживающие вне университетских стен студенты, которые сами выбирают себе курс), и духовное развитие Европы сделалось бы бесконечно единообразным: Франция и Англия разрушили предрассудки по существу, Германия отделалась от их формы, от шаблона, и это обстоятельство является отчасти причиной бесформенности всего немецкого, что вплоть до настоящего времени сопряжено еще с большими минусами, вроде деления на мелкие государства, но в отношении способности нации к развитию представляет огромное преимущество; только в будущем это даст свои зрелые плоды, когда будет преодолена и эта, сама по себе односторонняя стадия.
К тому же немецкий протестантизм — единственная современная форма христианства, которая достойна критики. Католицизм уже в XVIII веке стоял ниже всякой критики и был просто предметом полемики (что за ослы все-таки эти старокатолики!); английскому протестантизму, распавшемуся на бесконечное множество сект, не было свойственно развитие теологии, разве только такое ее развитие, каждый этап которого фиксировался в виде основания новой секты. Только немец обладает теологией и в силу этого имеет объект для критики — исторической, филологической и философской. Эта критика является продуктом Германии, она была бы невозможна без немецкого протестантизма, и тем не менее она абсолютно необходима. С такой религией как христианство нельзя покончить только с помощью насмешек и нападок. Она должна быть также преодолена научно, то есть объяснена исторически, а с этой задачей не в состоянии справиться даже естествознание.