Одри внимательно осмотрела портрет: молодой человек, в круглых очках и с аккуратно причесанными черными волосами. У него был большой лоб и озорные карие глаза навыкат.
Снизу приписка: «Также известный под прозвищем Ланевус» ну и другая сопутствующая информация.
Эта миссия проста, значит, цель не так уж и сильна… Однако, должно быть что-то в этом «Ланевусе» особенное, раз за него взялся сам Мистер Шут… Пусть сама миссия и простая, но это вовсе не значит, что она не преследует в себе какую-то более глубокую и серьезную цель… Для кого-то столь могущественного как Мистер Шут, это навряд-ли было простым испытанием для новичков, или меня самой…
Одри на мгновение преисполнила свой разум раздумьями, как через несколько секунд выдала:
— Да, я доверю это им.
Хм… Вполне возможно, что у этих двух дамочек очень много полезных связей на улицах, что, несомненно, полезно для поимки Ланевуса.
После урегулирования некоторых вопросов касающихся его мести, Клейн умолк и позволил своей новой личине перетянуть на себя все внимание окружающих.
Мистер Мир оглядел всех присутствующих и хрипло заговорил:
— Мистер Шут уверил меня, что здесь я смогу давать поручения и меняться ингредиентами, это правда?
— Да, — элегантно кивнула Одри, — однако, вам придется запастись терпением. Ибо сейчас у нас запланированы чтения в исполнении Мистера Шута.
Я завершила свою миссию по устранению посла Интиса, и даже не упомянула об этом, чтобы не занять и лишней минутки… Подумала Одри слегка задрав подбородок.
Мисс Справедливость, у вас действительно есть все задатки профессионала… Позже, мне придется заплатить немалую цену за знания, чтобы уж точно покончить с Бейкерлендом… Клейн отвел взгляд на Повешенного.
Элджер Уилсон и так не отличался особой говорливостью, но сейчас он и вовсе был словно нем. Из-за появления нового члена клуба, он молчал и тихо наблюдал за происходящем.
Увидев, что Мистер Шут вопрошающе смотрит на него, тот смиренно поклонился и изрек:
— Сейчас у меня шесть страниц. Последнюю страницу я дам вам в следующий раз. — Конечно, — кивая ответил Клейн.
Повешенный оперативно сосредоточился и вспоминая содержимое — принялся мысленно его выражать на бумаге.
Он скоро закончил «исписывать» шесть страниц дневника, как заметил, что странички внезапно ускользнули у него из рук и появились в руках Клейна.
Клейн быстренько пробежался глазами по содержимому первой страницы.
«9 февраля. У меня есть третий ребенок. Я назвал его Борнова.» «Моей старшей дочери, Бернадетте, очень повезло. Ее мать и я, в те времена, были низкоуровневыми Потусторонними. Она вольна сама выбирать свой путь, по которому вознамерится идти.»
«Мой старший сын, Сиэль, напротив, самый несчастный. Он унаследовал ничтожно малое количество Потусторонних Черт, и все же, он должен следовать моим путем. Возможно, он мог бы внести какие-то изменения в четвертую последовательность, но и само достижение высокой последовательности никогда не бывает легким.»
«Мой второй сын, Борнова, родился между Бернадеттой и Сиэлем. У меня есть его Черты, которые по уровню эквивалентны силам Потустороннего пятой последовательности. Это уменьшило нагрузку на меня самого, позволяя мне, тем самым, легче усваивать и переваривать зелье, ускоряя мой прогресс. А когда Борнова только родился, то он уже с ранних лет проявлял различные черты Астроманта.»
«Заратул тайно посетил меня, а также похвалил Борнову, как чудесного ангелочка. Я спросил этого мастера прорицаний, что он дальше будет делать. На что он лишь только улыбнулся, так ничего не ответив.»
«Когда я спросил его о будущем Сиэля, он наконец заговорил: — Смерть, есть неизбежный конец, но она может быть благом.» «Серьезно, эти Провидцы не могут говорить не загадками?»
«Когда я спросил его насчет Бернадетт, он вдруг стал серьезным. Он сказал, что она возненавидит меня, обозлится и отвернется, став значимой фигурой в таинственном мире.»
«Иногда действительно лучше не просить о гадании. Я не могу поверить в то, что моя очаровательная и добрая дочурка, которая так старательно заботится о своим брате, души не чает в отце и обожают мать — возненавидит меня и предаст. С чего бы так случилось? Что такого я натворю? Может быть, мне ее возлюбленный не угодит. Какойто сопляк, которого я в конце концов убью?»
«Нет уж, Заратул не Прорицатель и предсказание, которое он изрекает, не может быть верным! Забудь об этом Розель!»
Ну вот, кажется, сейчас начнется заезженная семейная мелодрама… Прочитав первую страницу дневника, Клейн не мог не усмехнуться. В то же время, он помнил о словах Заратула о Бернадетт.